Игорь Краснов. Фото: Софья Сандурская / ТАСС.
Агентствa ТАСС и “РИА Новости” и член СПЧ Ева Меркачева сообщили об отставке Истринского судьи Федора Григорьева, вынесшего 6 февраля постановление о заключении под стражу Алии Галицкой по обвинению в вымогательстве у ее бывшего мужа – финансиста Александра Галицкого – 150 млн долларов.
О сложении своих полномочий заявила, по их данным, также председатель Истринского суда Ирина Путынец. В изоляторе временного содержания Истры, откуда ее должны были доставить в СИЗО, Галицкая покончила с собой, оставив предсмертную записку, в которой обвинила в своей смерти бывшего мужа.
10 февраля Пресненский районный суд отказался снять арест с его имущества общей стоимостью 435 млн руб., наложенный по иску бывшей жены. А 18 февраля Мособлсуд отменил и решение о заключении Галицкой под стражу.
В сообщениях агентств указывается, что, “по сведениям источников”, отставка судьи и председателя Истринского суда стали следствием вмешательства председателя Верховного суда Игоря Краснова, которого “возмутила” эта история.
Читай: “пресс-служба Верховного суда сама передала в агентства эту информацию по указанию Краснова, который решил сделать из незаконного ареста Галицкой важный прецедент. И – браво!
Вопрос о неприменении “крайней” (так в УПК) меры пресечения в виде заключения под стражу по делам, не связанным с насильственными преступлениями, – давний и очень принципиальный. Под председательством Вячеслава Лебедева пленум Верховного суда не раз давал нижестоящим судам указания не злоупотреблять в таких случаях стражей, а чаще применять домашний арест или меры, не связанные с лишением свободы.
Алия Галицкая. Фото: соцсети.
Результат таких разъяснений Верховного суда, по идее обязательных для нижестоящих судов, до сих пор был нулевым. СИЗО – слишком удобный, а подчас и единственный инструмент давления на обвиняемых для следствия и органов обвинения. Этот жестокий прием монтируется с созданием особых условий в СИЗО, а то и пытками и применяется для получения признательных показаний, в том числе самооговоров, в том числе и по делам, в которых есть коррупционная составляющая.
Громкие и скандальные бракоразводные процессы (уместно вспомнить хотя бы “дело Wildberries”) – не единственные примеры того, как гражданские споры переводятся в плоскость рейдерских операций с использованием инструментария УК и УПК.
Для Игоря Краснова, бывшего следователя по особо важным делам, и бывшего зампреда СК РФ и генерального прокурора, такая теневая практика – все равно что открытая книга. Не исключено, что в уголовном деле, окончившемся самоубийством Алии Галицкой, тоже есть признаки “заказа”, что и взбесило (“по данным источников”) председателя ВС. Краснов, несомненно, понимает, как отразится на практике работы, в первую очередь, следственных органов, только что созданный им прецедент.
Самоубийство ужасно, но, по крайней мере, не напрасно.
