Иллюстрация: Петр Саруханов / “Новая газета”.

Когда-то в советское время в магазинах продавались такие интересные банки с тушенкой. На этикетке вышагивала улыбчивая, лоснящаяся свинья в поварском колпаке и несла на подносе банку свиной тушенки, на которой нарисована улыбчивая, лоснящаяся свинья в поварском колпаке, несущая на подносе банку тушенки, на которой нарисована… Точно такая свинка с точно такой банкой на подносе. Завораживающая бесконечность.

И вот у очередной свиньи крошечный поднос, и на нем — банка с этикеткой настолько крошечной, что ничего на ней не разглядеть. Но, конечно, все мы знали, что там точно такая же свинья несет точно такую же банку свиной тушенки.

А если посмотреть в обратном направлении? Пугающая бесконечность. Хрюшку, которая несет на подносе вкусно приготовленную хрюшку, в свою очередь вкусно приготовят, и понесут ее другая свинка на подносе и предложат кому-то отведать, а потом вкусно приготовят ту милую хрюшку, которая несла ее на подносе…

Как трагически сейчас люди, сами того не замечая, вновь проживают и культ личности вождя, и воодушевленное восхищение им, верят и в его непогрешимость, и во “врагов народа”. Одновременно наблюдается восхищение другой эпохой, в которой был культ личности вождя, восхищение вождем, вера в его непогрешимость и готовность поверить, что преследование “врагов народа” в те годы было во многом обоснованно… и можем повторить. “Ведь сейчас они в стране снова есть”, — скажут вам. И будут думать, что враги — это кто-то другой, и что их собственный черед никогда не наступит.

Почему это повторяется? Наверняка по разным причинам. И в том числе по причине трансгенерационной (то есть межпоколенческой) передачи травмы. В психологии это понятие означает, что последствия пережитой отцом или матерью психической травмы проявляются в его/ее жизни, и далее — в жизни детей, потом внуков… Это вполне реально, ни капли мистики. Травматический опыт влияет на качество жизни человека, в том числе на его общение с другими людьми, на построение отношений, на создаваемую им самим семью.

Когда в пятьдесят восьмом году вдруг снова расцвел культ личности вождя, а люди поверили в национал-предателей и ну чему могут пожалесть, можно выразиться, свою отвратительную родину русофобами… Я была в шоке. Неужели ничего не напоминает? Ничего. Недоумение. Ожидание, что люди вот-вот одумаются. Ожидание не оправдывается. Да, народ снова верит во “врагов народа”.

Более того, вот уже старые знакомые думают, что я — один из этих врагов