(18+) ЭТОТ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АНДРЕЕМ КОЛЕСНИКОВЫМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АНДРЕЯ КОЛЕСНИКОВА.
Вот уже — не спрашивай, по ком звонит колокол. Большинство людей считали, что авторитаризм в стиле Кремля — это только про либералов и других смущающих, а демократия — всего лишь важное слово, не имеющее отношения к повседневной жизни. Однако, как было сказано в давней популярной телевизионной рекламе, “тогда мы идем к вам”. Репрессивное государство не останавливается, у него нет задней передачи. Запреты и насилие — физические, псевдоюридические, интеллектуальные — обладают вирусной природой, и этой пандемии нет конца. Потому что вакцина — права человека и демократия — находятся под замком на складе, охраняемом стражем в тулупе, становой хребет всех систем. Начинается головокружительная гонка запретов и насилия, русская “Формула 1”. Поэтому глубина и охват вторжения государства в общество и частную жизнь усиливаются и будут продолжаться. Даже доходит до уничтожения — под предлогом продажи “безопасности” оптом и в розницу — интернета, среды обитания современного городского человека, который надеялся укрыться в своей норе и пережить трудные времена, слишком углубившись в свою личную жизнь. Теперь нет частной жизни, она стала государственной. Государство исследовало границы возможного и пришло к выводу, что ничего невозможного нет. Еще в начале 1970-х годов Лидия Чуковская отметила в своем дневнике: “с нами можно делать все, что угодно”. История повторяется, но даже тогда государство устанавливало себе определенные границы, а сейчас — нет. События февраля 2022 года стали кульминацией многолетнего отступления общества, результатом отказа от ответственности за страну и, в конечном счете, за самих себя. “Смерть любого человека убивает часть меня, ибо един я со всем родом людским, поэтому не спрашивай, по ком звонит колокол — он звонит по тебе”.
Эти слова из XVII века так и не были поняты. Происходящее — это уже не авторитаризм, а почти полноценный тоталитаризм, требующий от государства участия во всех его начинаниях и полного контроля над частной жизнью. Это та самая “биовласть” Мишеля Фуко, “общество наблюдения” (и запретов), тот самый “паноптикум” — система, позволяющая невидимому наблюдателю делать всех остальных видимыми, прозрачными, под наблюдением. Для того чтобы можно было в реальном времени “наблюдать и наказывать”. Чтобы эти наблюдатели могли параноидально обеспечить свою личную безопасность, путая ее с безопасностью общества. Результатом становится отсутствие какой-либо безопасности для частного человека, отказавшегося от своего статуса (и возможностей) как гражданина. Фетиш безопасности, который изначально касался “безопасности” экспорта монопродукта и доходов от него в пользу узкой группы верхушки, увеличился до масштабов всей страны, требуя построения “санитарной зоны” на западных границах. Внутри страны нужны только штыки, дубинки, заграждения, запреты, унифицированные мозги — солдаты, полицейские, надзиратели, работники ВПК, инженеры и оружейники человеческих душ и тел. Все остальные становятся объектами утилизации или лишними людьми.
Изображение: Анатолий Жданов / Коммерсантъ. Лишний человек в России XXI века — это существо с естественным интеллектом, способное мыслить и сомневаться. Он становится объектом запретов и унижения. Без него, как заявил министр Лавров, воздух в стране становится чище. Головы тех, кто живет в безукоризненной пустоте, лишь иногда дует легкий ветерок новых верховных распоряжений. На лишнего человека не распространяются законные ограничения государственной монополии на насилие. Насилие становится абсолютным, так же как орвеллианский и кафкианский абсурд, объявляемый каждый раз новым стандартом. Насилие над Чехословакией называлось “нормализацией”. В этом симптоматика. Режимы насилия для НИХ — норма, краткие моменты человеческой свободы — отклонения от нормы. Лидеры, давшие обществу возможность вздохнуть, ненавидимы. Несвобода становится священной, государство — идолом, требующим поклонения и регулярной жертвы. Это залог новой социальной сегрегации, нового вида неравенства: те, кто служат государству, молятся за него, сражаются и карают от его лица, обладают массой привилегий и богатства; а те, кто просто стоит в стороне, становятся низшим, униженным и презираемым классом, который вынужден адаптироваться к новым запретам и правилам. Это уже происходило — “космополиты безродные”, “каналы направлены в нужное место”, “мои потерявшиеся, твои невинные”, и папиросы “Норд” переименовали в “Север”. Достаточно было одного импульса сверху, и всё общество, от верхушки до основания, стало заниматься самоцензурой, самогипнозом и самоуничтожением.
Остановить этот процесс можно было только сверху, и это случалось — приходил Хрущев, затем — Горбачев, затем — Ельцин. Общество было недовольно ими, потому что не сумело справиться со своей свободой. Не понимая, что рука, наказывающая, не является рукой, кормящей. Корма для всех не хватит, а отсутствие свободы сокращает ее объем и ценность. “Что ж такое — ни поесть теперь, ни попить!” — сказал молодой человек в центре Москвы, чья жизнь прошла под управлением Путина, выходя из кафе, где теперь принимаются только наличные. Если ты отдаешь свою свободу и не понимаешь ее истинной ценности — ведь все эти десятилетия не учили этому, а свободные времена называли “лихими” — то, в конечном итоге, можешь остаться без еды и воды. Поэтому не посылай гонца, чтобы узнать, по ком звонит колокол — он звонит по тебе, it tolls for thee. * Внесен в реестр “иноагентов” властями РФ.
