Диксон и Дикси» Ульяны Петровой. Читают Виктория Шутова и Игорь Сапожников. Фото: Андрей Новашов*. (18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ НОВАШОВЫМ АНДРЕЕМ ВАЛЕРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА НОВАШОВА АНДРЕЯ ВАЛЕРЬЕВИЧА.

В ереванском театре Arten, основанном релокантами, читали тексты из шорт-листа «Любимовки» — пожалуй, единственного неподцензурного русскоязычного драматургического фестиваля.

Пьесы о ***, одиночестве, репрессированном языке и о том, что можно пожимать плечами, но не сдаваться. После читок состоялось обсуждение с драматургами по видеосвязи.

«Стать вечной мерзлотой» «Эхо «Любимовки» проходит в Ереване уже второй раз. Первое состоялось в 2023 году. В каждом городе, где проходит «Эхо», режиссеры и актеры сами выбирают, какие пьесы из шорт-листа прочитать.

«Диксон и Дикси» Ульяны Петровой — история расставшейся семейной пары. Он уехал на Северный полюс, устроился метеорологом на острове Дикси. Она как будто тоже на собственном безжизненном полюсе — работает в ночные смены в супермаркете «Дикси».

И в ночном супермаркете, и на станции в Заполярье, кроме них, ни души. Реальности обоих — бесконечные ночь и одиночество. Один отравляется полярной синью, другая глушит боль алкоголем — убивает себя российской синькой.

«В Америке Бони и Клайд, в России Синь и Синька убивают сообща», — говорит он. Оба почти потеряли себя. Действующие лица как будто забыли свои имена и в пьесе обозначены как Дикси и Диксон. Супруги не общаются. Она ведет дневник. Он записывает аудиосообщения и видеоролики: про погодные условия — для начальства, про свою прошлую жизнь — неизвестно для кого.

Пьеса и состоит из этих записей, монологов — предельно откровенных, саркастичных и безжалостных по отношению к себе и к миру. Звучит то его, то ее голос. Ее и его мысли, воспоминания и редкие в этом замороженном мире события перекликаются.

Она рисует в альбоме мультяшных мамонтов, а он видит мамонта настоящего — точнее, оттаявший и разлагающийся труп древнего зверя. Их общая травма — даже не «слон в комнате», а целый мамонт. Она не могла зачать ребенка, решили взять из детдома. Но девочка, которую привезли на выходные познакомиться, оказалась гиперактивной. Жена не решилась ее удочерить и вообще закрыла тему приемного ребенка.

Драматург Ульяна Петрова во время обсуждения «Диксон и Дикси». Фото: Андрей Новашов.

«Зачем сказали эту фразу, что дети — наше будущее? Получается, у меня его нет… Природа сделала меня такой окончательной. Я — конец всего. Лучше бы природа сделала меня конченой. Я не могу продолжиться, я — без пользы. Меня не будет больше на этой земле». Оба хотят раствориться в безлюдной пустыне — каждый в своей. Он без всякой необходимости выходит из метеорологической станции в метель и бредет в черноту, пока не падает, обессиленный. Хочет «вмерзнуть в снег, стать вечной мерзлотой». Она напивается до отключки прямо на работе, когда в мышеловке гибнет мышь, которую она тайком подкармливала, единственное живое существо, с которым она коммуницировала.

Финал открытый. Муж, хоть и с обмороженными руками, добирается до станции, где записывает видео о своем безумном поступке. В супермаркете, где жена лежит на полу, слышится звон дверного колокольчика. Они еще могут разморозиться. В пьесе герой записывает видеоролики. В спектакле, если он будет когда-нибудь поставлен, возможно использование экрана, мультимедиа. В Ереване читку поставила и участвовала в ней вместе с Игорем Сапожниковым Виктория Шутова. Голоса из пустоты.

„ Актеры сидят почти спиной друг к другу, эта выразительная мизансцена не меняется. Сапожников и Шутова не просто читают, а именно играют, пусть и не вставая со стульев. Такая режиссерская сдержанность, минимализм очень идут пьесе, действующие лица которой застыли, закоченели в своем горе.

Пустая сцена — это в данном случае и отсылка к опустошенности персонажей, и к той пустыне, которая вокруг. Тот случай, когда декорации и другие привычные театральные атрибуты, кажется, не нужны. — Существование современного российского общества — это жизнь душ в замкнутом пространстве. Катастрофически не хватает свежих ветров, свежих энергий. В пьесе звучит трагедия нашей атомарности. Действующие лица — обычные люди, милые, симпатичные. Такие люди вокруг нас. И сами мы такие — маемся в своих клетушках, и нам не хватает сил и ума протянуть друг другу руки, — сказал один из зрителей на обсуждении, состоявшемся после читки. — Выбрала эту пьесу, потому что она схожа с моим ощущением: все замерзло, остановилось, — рассказала «Новой» режиссер и участница читки Виктория Шутова. — Остается ждать глобального потепления, чтобы все это растаяло и сдвинулось в какую-то сторону. Православие, самодержавие, удмуртофобия В 2022 году в московском издательстве IMPERIA вышло учебное пособие для иностранцев, изучающих русский язык. Авторы пособия — Х.В. Православие, А.Т. Самодержавие, И.Т. Народность… Конечно, это мистификация. Драматург Лена Беляева замаскировала под учебник первую часть своей пьесы «Русский как иностранный. Удмуртский как родной» — самой экспериментальной на ереванском «Эхе «Любимовки». Первые страницы пьесы действительно выглядят как обложка и титульный лист учебника с выходными данными. Беляева — лингвист, в России она преподавала русский как иностранный. Расхожая фраза: «Сыграть можно и телефонный справочник». Актер Сергей (фамилию он попросил не называть), читавший первую часть пьесы, сыграл алфавит. К 33 буквам в нем добавили нововведения 2022 года — буквы V и Z. А потом сыграл и слоги, которые в таких учебниках идут на первых уроках: «Ма-мо-му-мэ-мы, ам-ом-ум-эм-им. На-но-ну-нэ-ны, ан-он-ун-эн-ин…» Несколько страниц такого текста в исполнении Сергея обретали если не смысл, то эмоциональную окраску. Одни слоги звучали торжественно, другие — агрессивно, третьи — скептически…

«Русский как иностранный. Удмуртский как родной». Фото: Андрей Новашов.

За прописными буквами — прописные истины. Короткие фразы, похожие на те, которые составляют для делающих первые шаги в изучении языка: «Запомните! Сумка, паспорт, сигареты, влажные салфетки». Нейтральные слова для расширения словарного запаса в сегодняшнем контексте звучат как памятка от ОВД-Инфо* для собравшихся на митинг в России.

Женщин забивают насмерть руками и ногами: 58, 100 ударов. Не все мужчины. Мне семь лет. Я хожу в школу и возвращаюсь из школы одна. В моей руке крепко зажаты ключи на случай, если на меня нападет мужчина. Не все мужчины. Тетя Света иногда прибегает к тете Нине, так как ее бьет муж. Я, маленькая, не понимаю, что это страшно. Не все мужчины. Тетя Лида иногда ходит с синяками, так как ее бьет муж. Я, маленькая, не понимаю, что это системное явление. Не все мужчины. Мама говорит мне, что если мужчина хоть раз! тебя ударит, нужно немедленно уходить и не давать вторых шансов. Я, маленькая, не понимаю, как меня кто-то может бить. Не все мужчины. Мне тридцать лет. Я везде хожу одна. В моей руке крепко зажаты ключи на случай, если на меня нападет мужчина. Не все мужчины. Будет ли моя дочь ходить одна и крепко сжимать в руке ключи на случай, если на нее нападет мужчина? Не все мужчины. Будет ли моя внучка ходить одна и крепко сжимать в руке ключи на случай, если на нее нападет мужчина? Не все мужчины. 2020 — 2021 гг. Семьдесят один процент убитых женщин погибли от домашнего насилия. Шестьдесят шесть процентов — убиты партнером. Пять процентов — убиты близким родственником. Не все мужчины. Куда вы смотрите? Что видите вы? Что слышите? Слышите? Слушаете ли? Кто защитит нас дома?

Лена Беляева во время обсуждения «Русский как иностранный. Удмуртский как родной». Фото: Андрей Новашов.

От государственного и домашнего насилия — к насилию над языком и культурой малого народа: вторая часть пьесы посвящена удмуртскому языку. Ее Лена Беляева написала на документальной лаборатории в прошлом году. Спикеры (так названы действующие лица) рассказывают о проявлениях шовинизма в отношении удмуртов, обидном слове «вотяк» и признаются, что иногда стыдились своей национальности и стеснялись говорить на родном языке, изучать его.

В этой части Беляева делится воспоминаниями и о своей семье. Завершает пьесу предсмертное обращение удмуртского философа и