Василий Уткин. Фото: Елена Никитченко / Коммерсантъ.

(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАЛИТИНЫМ АНДРЕЕМ СЕРГЕЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАЛИТИНА АНДРЕЯ СЕРГЕЕВИЧА.

«Наберу?» — спрашиваю я в запрещенном мессенджере. «Давай чуть попозже, я на игре», — отвечает он. «На следующей неделе буду рядом», — пишу я. «Заезжай», — пишет он.

Переписка обрывается 15 марта 2024 года. Потом выходные, потом понедельник — всем некогда, все заняты. Во вторник, 19 марта, мне одновременно пришло три одинаковых сообщения от разных людей.

Два слова, восемь букв: «Вася умер». В первый раз я не верю, во второй злюсь: «Стоп, мы так не договаривались». В третий раз все внутри оседает, и я продолжаю ехать за рулем на автопилоте, понимая, что это правда.

Зеленый телефон и звонок из Белого дома. Он был очень высоким, крепким, и в то же время худым. Про таких говорят — «крупный парень». Таким я его запомнил, когда Вася первый раз перешагнул порог редакции «Взгляда», которая после путча 1991 года волею судеб переехала на Ильинку.

Насколько он «крупный парень», мы узнали потом. Вася учился в педагогическом на филолога, но в институте ему явно было скучно и тесно. И он пришел на телевидение.

Всем молодым стажерам прежде, чем доверить съемку, предстояло пройти своего рода испытательный срок. Мы доверили Васе «зеленый телефон». В каждой телевизионной редакции стоял такой аппарат. По номеру, который шел в финальных титрах программы, звонили люди со всей страны.

Телефон «Взгляда» не замолкал никогда, но, просто поверьте, наше диалоговое окно со зрителями больше напоминало «горячую линию» районной психушки. Нам сообщали о прибытии инопланетян, жаловались на соседей по коммуналке, угрожали смертью, искали пропавших родственников, сообщали о заговоре масонов.

Дежурство на «зеленом телефоне» было не просто коммуникационным адом, это был серьезный тест на психику. И не все его проходили. Через несколько дней мы стали обращать внимание на то, что звонков в редакции стало меньше. Вася занял стул и большой стол в углу комнаты, существенно сузив возможность нашего маневра.

Он разговаривал со всеми звонившими. Играл интонацией, менял тембр, сыпал цитатами, слушал и делал паузы. Это был спектакль одного актера, сценой которого была вся страна. Иногда он начинал жестикулировать, иногда вставал и ходил по комнате, таская за собой провод «зеленого телефона». Кажется, великий Александр Политковский заметил особый коммуникационный талант Васи первым: «Отправьте его на съемку, пусть там поговорит». Вася снимал много, но проблема была только одна — благодаря своим габаритам он редко умещался в кадр.

На фоне любых событий он был слишком крупным, его масштаб был больше тех новостей, о которых он говорил. Ему не хватало кадра, он словно пытался его расширить. Звездный час наступил в октябре 1993-го, во время очередного путча. К тому времени редакция уже переехала с Ильинки на улицу Лукьянова, прихватив с собой и тот самый телефон зеленого цвета.

Программа Саши Политковского «Политбюро» выходила в прямом эфире вечером в пятницу. Тот эфир пришелся на день штурма Белого дома. Мы отправили Васю к зданию парламента, попросив срочно привезти «анкету» — так называлась коллекция коротких интервью с прохожими и свидетелями событий.

Прошло два часа, но Вася не возвращался. Проблема была не в том, что у нас не было материала, а в том, что вокруг Белого дома шла стрельба. И вдруг зазвонил «зеленый телефон». Все в комнате вздрогнули, я рефлекторно взял трубку: «Да, говорите». «Тебя на зеленый телефон посадили?» — смеясь, спросил Вася.

Я готов был его убить. Через час он заслонил дверной проем и, улыбаясь, сказал: «Привез анкету». Оказалось, что он не просто приехал к Белому дому. Он в него зашел. И привез три интервью с главными «заговорщиками» — вице-президентом Александром Руцким, директором Министерства безопасности Виктором Баранниковым и министром внутренних дел Андреем Дунаевым.

На вопрос, как он вообще попал в здание, вокруг которого шли бои, Вася ответил: «Дверь была открыта, и я вошел». Эта фраза — не про работу. Он так жил.

«Спортсмены как дети, убьют и не заметят». В том же 1993 году Вася «занялся спортом». Так он называл спортивную журналистику. Но в проектах «Взгляда» спорта как такового не было, а были журналистские расследования и криминальные репортажи. И Вася открыл для себя спорт с тыла. Его материал о партии «Спортивная Россия», созданной «крестным отцом» Москвы того времени Отари Квантришвили, был одним из первых телесюжетов о мафии начала 90-х годов.

Дальше я напишу только то, что могу, потому что почти все герои этой истории живы и почти здоровы. Офис Ассоциации «XXI век», созданной Отари Квантришвили, занимал пентхаус гостиницы «Интурист», причем сразу два этажа отеля, который был тогда центром жизни светской Москвы.

В баре на первом этаже можно было встретить депутатов и путан, воров в законе и первых миллионеров. А в пентхаусе был офис московского «Дона Корлеоне». Вскоре после выхода в эфир сюжета Васи про мафию в двухэтажном номере «Интуриста» прошла самая представительная «стрелка» в истории телевидения.

Фото: Григорий Тамбулов / Коммерсантъ. К ночи того непростого дня один из самых знаменитых ведущих «Взгляда» должен быть остаться без ушей. Отари обещал отрезать их своими руками.

В команде «Взгляда» в викторине смерти того вечера играли три Саши — Любимов, Политковский и Горожанкин, коммерческий директор телекомпании и заодно — ключевой переговорщик с окружающим ее миром.

Опуская детали, в том числе громкие имена самых крупных гангстеров того времени, могу написать только одно: Отари отступил. Васе была дарована жизнь, а одному из ведущих — уши.

В конце разговора Квантришвили попросил дословно передать Васе его слова: «Спортсмены как дети, убьют и не заметят». Спустя два месяца, в апреле 1994 года, Отари Квантришвили был застрелен снайпером на выходе из Краснопресненских бань. У меня к тому времени уже были хорошие контакты в среде милиции и в криминальном мире, но первым о смерти Отари мне сообщил Вася.

«Ты в курсе?» — он словно родился заново. В его тоне не было радости или злорадства. Просто он выиграл тот исторический раунд. Через месяц, когда внутри телекомпании начались реформы, Вася ушел на НТВ изучать спортсменов и игру, которую он больше всего любил и в которую сам никогда почти не играл.

«Я футболом не интересуюсь». Этот диалог двух героев фильма «День выборов» вызывал неизменный смех в кинозале. На вопрос героя Михаила Ефремова «Как вчера «Спартак» сыграл с «Сатурном»?» герой Василия Уткина отвечает: «Я футболом не интересуюсь».

Конечно, в реальной жизни Вася футбол любил, но, как сам говорил неоднократно, не очень в нем разбирался. Как ни странно это сейчас звучит, но Вася никогда не был просто футбольным комментатором.

В словосочетании «футбольный клуб» главное слово — не футбол, а именно клуб. Вокруг себя и вокруг любимого дела Вася всегда собирал людей. Он не выносил одиночества, ему всегда нужно было куда-то лететь, ехать, читать и слушать, смотреть и спорить.

Вася совсем не был похож на футболиста. Но футбол был очень похож на Васю. Ритм, страсть, желание быть первым, никогда не сдаваться и стремиться всегда вперед и только к победе — вот система ценностей, которая объединила Васю и игру, которой он посвятил большую часть жизни.

Но комментировал он не игру, в которой 22 человека выходят на поле, чтобы забить мяч в ворота соперника. Всю жизнь Вася комментировал саму жизнь. В начале нулевых годов он снимал квартиру на Новом Арбате. Из его окон открывался вид на знаменитые двустворчатые дома-«книжки» — архитектурную новацию Москвы 60-х годов прошлого века.

Ровно напротив окон — офис радиостанции «Эхо Москвы», куда он ходил на эфиры по вечерам. А в самой квартире были другие книжки, настоящие. У Васи не было своей квартиры в Москве. Зато у него была библиотека, которую он перевозил с места на место, и которая была самым ценным его активом.

Он читал какими-то большими глотками, забывая обо всем вокруг, выпадая на несколько часов из ритма этого огромного города, закрывшись от него обложкой новой истории. Его библиотека при эт