Эта книга — огромный фолиант, похожий на киноколлаж, который на протяжении многих лет бережно собирал и монтировал внук режиссера, художник Аркадий Насонов. А потом обивал пороги редакций, пытаясь добыть средства. Так уж заведено у Мотылей: все через препятствия.

В основе книги гигантский архив Владимира Яковлевича. Личные дневники с 1940 по 1980 год. Переписка с Исааком Шварцем, Окуджавой, Эйдельманом, Кавериным, Козаковым, Евтушенко, Марком Захаровым и, прежде всего, с «ненаглядной Людмилой Васильевной Подаруевой» — женой и конфидентом, которому можно доверить сокровенные мысли, сомнения во дни тягостных съемок, запретов, срывов.

Но не только это, а еще и документы сокрушительной силы. В дневниках — впечатления от увиденных фильмов и спектаклей, книг, встреч, событий. Записи складываются в живой монолог, стенограмму далекого, но благодаря эмоциональному заряду автора — близкого времени, в котором встречи с новой поэзией, «Пять вечеров» в БДТ, французское кино с Жаном Габеном, внутренний спор с Хейфицем о трактовке «Дамы с собачкой», книги, новые фильмы. Размышления о профессии. Этот эмоциональный и интеллектуальный опыт помогает понять/почувствовать, что происходило с сознанием человека и общества. И бесконечные замыслы, заявки, планы, которым не суждено осуществиться. «Три сестры», «Гадюка», «Семь пар нечистых» по Каверину, «Кюхля» по Тынянову.

Или вот он пишет: «Еще никто не застолбил Обломова, я попробую это сделать завтра же! Я знаю, насколько это сложно — пробить возможность постановки такого русского, насквозь русского фильма». Мечтал в этом фильме-исповеди снять Смоктуновского в главной роли. Наконец, первые самостоятельные съемки в горах Памира (режиссерский дебют «Дети Памира»), которые он пробивал через все инстанции. Куда вы? Пограничная территория! Опасная!

Но он стремился к подлинности, избегая привычной для кино того времени декоративности. И всегда корректировал сценарий во время съемок, чтобы поймать дыхание жизни.

Дальше — пытка приемки фильма. Потом так будет всегда, но Мотыль по-мушкетерски бьется с неприступной системой «Можешь не сомневаться, — пишет он, — я ничего не сделаю в ущерб фильму». Ему нужен был фронтовик Окуджава как соавтор картины «Женя, Женечка и «катюша». Упоительные воспоминания, как они писали сценарий в Ялте, передавая друг другу сцены через балкон. А от эпизода, в котором солдат-интеллигент Женя Колышкин (его сыграет Олег Даль, которого отказывалось утверждать начальство) попадает к немцам с посылкой и встречает там Новый год, Окуджава отказался: «Приключенческие эпизоды мне неинтересны». Зато уморительно смешной телефонный диалог Колышкина с Женечкой, когда охранник Захар принимает слова Жени за признание, адресованное ему, Окуджава написал меньше чем за час. А как вместе с Исааком Шварцем сочинялась и подбиралась музыка, которая меняла характер сцены прямо на глазах. Как эпизод, в…