В СССР, 1 мая 1968 года. Покупатели выбирают товары. Фотохроника ТАСС.
По поручению товарища Хрущева 27 сентября 1965 года на пленуме ЦК КПСС председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин выступил с докладом, в котором говорил об «улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования». Слово «реформа» он употребил четырежды. Но уже в официальном постановлении пленума этот термин исчез, а роль Косыгина была скромно сведена к «изложению мероприятий».
Так началась и так продолжилась одна из самых масштабных и противоречивых экономических реформ в истории СССР, известная как «косыгинская». Ей суждено было стать символом упущенной возможности, заложенной под основы плановой системы, и предметом ожесточенных споров на десятилетия вперед.
Но почему амбициозный замысел, рожденный в дискуссиях лучших советских экономистов того времени, так и не обернулся результатом? Для ответа на это вопрос нужно рассказать историю реформы — от идеи до сворачивания. Начать же надо с того, что «реформу» не стоило бы называть «косыгинской» и думать, что председатель Совмина СССР был ее лоббистом.
С чего бы образцовый «сталинский нарком», сделавший карьеру в 1937–1938 гг. (за два года Косыгин прошел путь от начальника цеха на ткацкой фабрике до народного комиссара легкой промышленности СССР и члена ЦК ВКП (б)), вдруг заделался «либералом» и «реформатором» советского народного хозяйства? Нет, Косыгин не был ни инициатором, ни даже «сторонником» реформы, пишет д.э.н. И.М. Воейков в статье «Роль Института экономики АН СССР в осуществлении хозяйственной реформы 1965 года» (Вестник Института экономики Российской академии наук. № 2. 2024).
«Эту реформу обычно называют косыгинской, хотя, справедливости ради, надо сказать, что ее инициатором выступил Н.С. Хрущев, который был первым секретарем ЦК КПСС с 1953 по 1964 г. и одновременно — председателем Совета министров СССР (с 1958 по 1964 г.). А.Н. Косыгин при Хрущеве был первым заместителем председателя Совета министров СССР (1960–1964 гг.). И только после отстранения Хрущева от власти А.Н. Косыгин в 1964 г. стал председателем Совета министров СССР, который он возглавлял вплоть до 1980 г. Об этом напоминает и В.Д. Белкин (в книге «Тернистый путь экономиста». ЦЭМИ РАН, 2015): «реформу 1965–1967 гг. называют косыгинской — по фамилии тогдашнего председателя Совмина А.Н. Косыгина, хотя подготовлена она была вопреки Косыгину, который поначалу оказывал этому активное противодействие… Программа реформы разрабатывалась по поручению Н.С. Хрущева».
Тяжелое наследство товарища Сталина
К середине 1950-х годов высшему политическому руководству страны стало ясно, что сталинская экономическая модель себя исчерпала. Содержание проблемы все, кстати, понимали — Советскому Cоюзу предстояло «труд» замещать «капиталом», поскольку трудовой ресурс оказался близок к исчерпанию.
Вся «сталинская индустриализация» держалась на запредельной эксплуатации человеческого ресурса — забираем из деревни продукты по минимальной цене, продаем их в городах, хочешь их купить — беги из деревни в город, бери в руки тачку — строй завод, на этом заводе становись к станку.
А поскольку таких, как ты, много — за твой труд мы платим тебе мало. Что с точки зрения макроэкономики происходит, когда мы ставим крестьянина к станку? — мы перемещаем трудовой ресурс из сектора с низкой добавленной стоимостью (сельское хозяйство) в сектор с высокой добавленной стоимостью (промышленность) и получаем рост производительности.
Но в какой-то момент получается, что забирать ресурс из деревни больше нельзя — некому будет кормить рабочих в городах. А производительность начинает падать, потому что заводы, построенные в 1930-е, надо обновлять.
Выжимать еще больше ресурса из рабочих — тоже не получается, в начале 1960-х подушевой доход трети рабочих и служащих в СССР оказался ниже прожиточного минимума. И 1960-е становятся временем разнообразных экспериментов в управлении экономикой СССР, цель которых была, в общем, одна — повысить производительность труда.
Структура экономики усложнялась, появлялись новые отрасли, и Госплан СССР уже не мог эффективно балансировать все ресурсы и потребности.
Чем более сложной становилась экономика СССР, тем меньше было возможностей организовать работу, как в 1930-е, — «на Ярославском гравийном карьере, где, как только один из тысяч землекопов разгибал спину, — так он сразу был виден конвою», — а мыслей о том, что мотивировать людей к труду можно как-то иначе, у начальства не было — кроме как усиливать «учет и контроль».
Хрущевские реформы, в частности, создание совнархозов (территориальных органов управления), не стали решением. Они только заменили отраслевой монополизм министерств на территориальный, вызвав сбои в межрайонных поставках и резко увеличив объем незавершенного строительства.
Совнархозы, получив полномочия, начинали множество новых строек, не имея возможности их завершить. Требовался принципиально иной механизм, который заставил бы предприятия самостоятельно экономить ресурсы, скрывать свои реальные возможности и активно внедрять инновации.
Ответом на этот вызов стал комплекс идей, объединивший два ключевых направления:
Рентабельность и материальная заинтересованность. Предлагалось оценивать работу предприятий не по «валу» (валовой продукции), который поощрял расточительство и выпуск дорогой, но не всегда нужной продукции, а по прибыли и рентабельности.
Экономико-математические методы и оптимальное планирование. Учен
