Фото: Мария Кунина / Коммерсантъ.

Новый Толковый словарь государственного языка Российской Федерации прочитали и обсудили уже, кажется, все, чего со словарями обычно не бывает. Дело в том, что при ближайшем рассмотрении выяснилось, что он не новый, не толковый и даже, в общем-то, не словарь. Его подготовил Санкт-Петербургский государственный университет, на сайте которого можно ознакомиться с электронной версией словаря – неполной и опубликованной “для экспертного обсуждения”.

Внимание к словарю привлекли две вещи: нецензурная часть лексикона и идеологическое наполнение толкований. Широкую общественность взволновало (и не в первый раз) удлинение перечня корней, слова с которыми относятся к нецензурной брани: раньше таких корней было четыре, теперь – 14. “Ругательную” тему поспешил снять РКН, в очередной раз разъяснив, что многострадальное слово на букву Ж обсценной лексикой все еще не является.

Что касается второго камня преткновения, то СМИ подробно разобрали суть идеологических изменений в словаре. Выглядит это действительно мрачновато, хотя и ожидаемо. Новых трактовок не так уж и много; если не знать, о чем речь, разницы и не заметишь. Но если бы это был просто обновленный словарь, вряд ли бы он вызвал такой интерес, и авторы его прямо в предисловии обозначают ключевую задачу: “Настоящий Нормативный толковый словарь содержит специальные определения ключевым понятиям, которые составляют основу традиционных ценностей народов России”.

Кроме того, составители сообщают, что “определения традиционных духовно-нравственных ценностей были согласованы с правовым управлением Русской православной церкви”, а “работа по подготовке этих формулировок велась с активным участием и под контролем” Минюста. Таким образом, новый словарь сразу выводится из научной плоскости.

Такой подход заранее анонсировался: о том, что новый словарь будет служить не лингвистическим, а идеологическим целям, еще в марте нынешнего года предупреждал министр юстиции Константин Чуйченко. “Само понятие государственного языка относится к числу правовых, а не лингвистических категорий”, – отмечали в СПбГУ.

В последние годы российская власть стала активно внедрять идеологию во всех сферах: политической, экономической, культурной и, естественно, языковой. Это неудивительно, потому что любой авторитарный режим начинает менять “под себя” в том числе и язык. Россия – не исключение, а требует форсировать процесс.

Если раньше он выглядел довольно хаотично, то теперь оброс институтами, ответственными лицами и нормативными документами. Набор идей и правил, по которым отныне предлагается жить российскому обществу, довольно скуден и до предела архаичен, но и он требует оформления. Ключевые понятия новой идеологии определены в “Основах государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей”.

К таковым отнесены: “жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России”.

Отмечу, что “основы” потребовали утверждения отдельным указом президента (от 09.11.2022) и относятся к документам стратегического планирования. Кроме того, указ бессрочный, то есть, согласно ему, предполагается, что “традиционные ценности” – это навсегда. В июле нынешнего года Путин другим своим указом утвердил еще одни “Основы”, на сей раз – государственной языковой политики.

В жизнь эти “Основы” призван воплощать Совет при президенте по реализации госполитики в сфере поддержки русского языка и языков народов РФ. Этот совет уже действует, причем действует активно. Например, под его эгидой идет работа по созданию единых государственных учебников по русскому языку и литературе. Уже с 1 сентября 2027 года их должны начать использовать в школах.

Новый словарь призван закрепить в языковом поле основные понятия новой идеологической доктрины.

Задача нового словаря – не дать полную характеристику слова, а объяснить и закрепить “правильное” понимание ключевой терминологии.

Впрочем, его составители не стали мудрствовать лукаво. Специалисты отмечают, что многие статьи просто скопированы из Большого толкового словаря. Это касается большинства обыденных слов – например, “автобус” как был “многоместным автомобилем, видом пассажирского транспорта”, так им и остался. А вот слово “гуманизм” в новом словаре стало внезапно “традиционной российской духовно-нравственной ценностью”. То же самое случилось с “милосердием”, “коллективизмом”, “семьей”.

Сложнее с “жизнью”, которая, помимо “традиционной ценности”, получила в угоду РПЦ такое определение: “период бытия человека от начала его существования (зачатия), социального становления и до смерти” (при этом, как отмечают комментаторы, слово “аборт” оставили пока вообще без толкования). То есть авторы просто проставили напротив ключевых слов из “Основ” словосочетание “традиционная российская духовно-нравственная ценность”. Дуб – дерево, роза – цветок, гуманизм – российская традиционная ценность.

СМИ отмечают также, что в новом словаре нет таких слов, как “ГУЛАГ”, “сталинизм”, “вера”, “надежда”, “добро” и “правда” (слово “репрессии”, впрочем, есть). Появились и новые слова – “иноагент”, например, куда ж без него.

В новом словаре дается толкование 45 тысяч слов, и составители обещали постепенное расширение до 120 тысяч. Хотя, в принципе, можно было и сократить до нескольких десятков. Эксперты и журналисты отмечают крайнюю неряшливость при работе над новым словарем.

Но разве здесь нужна аккуратность? Было бы это научное издание, тогда да, нужна, а этот словарь – по сути, реализация президентского указа (вернее, одного из его фрагментов). Ведь сказано же в “Основах”, что одной из задач этого документа является “защита и поддержка русского языка как языка государствообразующего народа, обеспечение соблюдения норм современного русского литературного языка (в том числе недопущение использования нецензурной лексики), противодействие излишнему использованию иностранной лексики”. Словарь как раз и призван решать эти задачи, за исключением иностранной речи – с ней борются в Госдуме.

В этом смысле создание такого словаря – всего лишь элемент работы бюрократической машины, еще один кирпич в стене. Поручили – сделано. Однако подчеркну, что новый словарь – это нормативный документ, а не рекомендации, то есть к применению он обязателен. “Впервые такие нормы получили четкое закрепление и стали носить не описательный, а регулятивный, то есть определяющий порядок использования характер”, – заявил ректор СПбГУ Николай Кропачев.

Поэтому примечателен новый смысл, который придан некоторым политическим терминам. Так, “авторитаризм” обозначен скорее позитивно: “Форма государственного правления, основанная на авторитете конкретного лица при ограниченном участии народа в принятии важнейших решений по вопросам политической, экономической, социальной жизни общества; наиболее эффективная форма государственного правления в тяжелые для страны времена.

А вот одно из определений демократии – такое: “В практике полит. жизни стран Запада: форма государственного правления, при которой граждане имеют определенные права и свободы, а государственные институты действуют в интересах наиболее влиятельных лиц, воздействующих на процесс принятия решений по вопросам политической, экономической, социальной жизни общества (противоп.: народовла́стие)”.

В качестве примера приводится словосочетание “мнимая демократия”. Создается впечатление, что авторы нового словаря пытаются таким образом сменить одну из основных политических парадигм в сознании общества: авторитаризм – это, вообще-то, неплохо, это очень даже хорошо, а плохо – это демократия. От этого уже явственно попахивает Оруэллом: “свобода – это рабство”.

Конституция, согласно словарю, – теперь всего лишь “нормативный акт”, а не “Основной закон”.

Напомню, что несколько месяцев назад в РПЦ уже предложили изменить Конституцию ради запрета абортов – и ссылались там именно на новый толковый словарь от СПбГУ. Увы, этот словарь может иметь и другое практическое применение – не только в бюрократических практиках и выпусках новостей государственных каналов. Например, он актуален для судопроизводства. И дело тут не только в пресловутой “ж…”, за которую, впрочем, могут вкатить мелкое хулиганство. В современной России преследуют по политическим мотивам зачастую не за деяния, а за слова: за посты, за публикации, за творчество, за неаккуратный диалог в автобусе, в конце концов.

Боюсь, новый толковый словарь может сыграть важную и, увы, негативную роль в экспертизах по делам подобного рода. Еще в 2018 году эксперты СПбГУ возмущались тем, что при принятии решения для определения значения слова суды зачастую об