Президент Франции Макрон сделал смелый, исторически рискованный шаг. Объявил с трибуны ООН в Нью-Йорке на специально организованной конференции: «Мы должны сделать все, чтобы сохранить саму возможность решения в виде двух государств — Израиль и Палестина, живущие рядом в мире и безопасности. Настало время. Потому я, верный исторической приверженности моей страны Ближнему Востоку и мирному сосуществованию между израильским и палестинским народами, заявляю, что Франция сегодня признает государство Палестина».
Рядом с ним на трибуне сидел саудовский министр иностранных дел Фейсал бен Фархан Аль Сауд — в то время как сам правитель Саудовской Аравии, наследный принц MBS, в Нью-Йорк не приехал, выступив по видеосвязи. Говорят, не хотел раздражать важного союзника — США категорически против признания — и на конференцию от себя никого не прислал. Не было, конечно, и Израиля, чей премьер Нетаньяху пообещал накануне, что государство Палестина — о создании которого говорят уже почти восемьдесят лет — «не появится никогда».
Зачем президент Франции на это пошел Как говорит человек из макроновского окружения, президент Франции принял это решение, чтобы придать процессу признания (исключительно вербальному до сих пор) «реальную динамику» — «на фоне гуманитарной катастрофы в Газе». И пришел к этому шагу далеко не сразу — его позиция поменялась с безоговорочной поддержки Израиля после чудовищного нападения на него палестинской группировки ХАМАС 7 октября 2023 года до вот этой, проведенной по его инициативе на Генассамблее ООН в Нью-Йорке «Конференции по реализации решения о двух государствах и мирному урегулированию палестинского вопроса», на которой он объявил о признании Палестины.
И выполнил, таким образом, обещание (сорокалетней давности) президента-социалиста Миттерана, говорившего, что Франция сделает это, «когда придет время». «Мы здесь, потому что наступило время. Настало время освободить… заложников, удерживаемых ХАМАС. Настало время прекратить войну, бомбардировки в Газе, резню и бегство мирного населения. Настало время, потому что везде — чрезвычайная ситуация. Настало время мира, потому что мы находимся в нескольких мгновениях от того, чтобы потерять возможность его добиться».
По мнению Макрона, а также соорганизаторов конференции из Саудовской Аравии (и представителей еще 140 стран, проголосовавших 12 сентября за «Нью-Йоркскую декларация о мирном урегулировании вопроса о Палестине и реализации решения, предусматривающего сосуществование двух государств») — „признание должно предшествовать освобождению заложников и полному разоружению ХАМАС.
Как сказал французский президент в интервью телеканалу N12 за несколько дней до конференции (в попытке «достучаться» до израильтян, которые почти единогласно воспринимают франко-саудовскую инициативу враждебно), Израиль должен прекратить стирать Газу с лица земли, остановить войну, чтобы не допустить «полного разрушения имиджа» своей страны.
И как раз ради «принуждения к миру», по данным наших дипломатических источников, президент Франции медлил с признанием Палестины. С 16 февраля 2024 года (когда Макрон впервые сказал, что оно больше «не является табу» для Парижа) и до 24 июля 2025-го (когда он твердо объявил, что признание состоится на Генассамблее ООН в сентябре) прошло огромное количество времени — с учетом масштабной войны в Газе, можно сказать, целая вечность. Поэтому сегодня не только левая оппозиция, но и некоторые люди из макроновского «лагеря» упрекают его в «медлительности».
«Записка за запиской поступали в Елисейский дворец с призывом «надо реагировать на происходящее в Газе», — рассказывал AFP Жерар Аро, экс-посол Франции в Израиле и США. Но Макрон, очевидно, пытался использовать угрозу признания Палестины со стороны первой из западных стран — постоянных членов Совбеза как «дипломатический рычаг» на не желающего прекращать войну Нетаньяху. С известным результатом.
Можно было бы сослаться на то, что на Макрона «давили» оппозиция и общественное мнение — к тому же в 68-миллионной Франции проживает «самое большое арабское сообщество в Европе» (примерно 6 млн), превышающее проживающее здесь же «самое большое еврейское сообщество в Европе» (500 тыс.)… Но это давление он точно мог бы перенести, несмотря на рейтинг.
Дело в том, что и французское общественное мнение, согласно опросам, расколото по вопросу признания примерно наполовину — и оппозиция, и даже макронисты.
Среди близких к Макрону центристов есть противники его решения, а есть такие, как Марк Фесно, глава фракции MoDem (партия ушедшего премьера Байру), который вместе с президентом уверен: «Признать государство Палестина — значит отказаться от неизбежности войны и протянуть руку к миру. Это значит изолировать ХАМАС, питающийся отчаянием».
Левые, начиная с оголтелого главы ультралевой партии «Непокорная Франция» Меланшона (который называл 7 октября «вооруженной борьбой палестинского народа» и призывал «развешивать повсюду палестинские флаги» в годовщину этой трагедии Израиля) и включая умеренную «Соцпартию», — безоговорочно приветствовали макроновский «исторический шаг».
Правые и крайне правые — выступили против. Глава МВД и лидер правой партии «Республиканцы» Ретайо сделал это сдержанно: «Это выбор Эмманюэля Макрона, не мой». И предписал всем префектам страны «строго следить» за соблюдением «принципа республиканского нейтралитета» и «препятствовать» — обращаясь в административные суды — появлению на фасадах мэрий флагов Палестины, к чему призвали социалисты и меланшоновцы.
В итоге к вечеру выступления президента палестинские флаги появились — рядом с надписями «Свобода — Равенство — Братство» — на мэриях 86 коммун (из них несколько крупных — Лион, Лилль, Нант), но во Франции их — 34 875.
Хозяйка крайне правой партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен — которая в последние годы перешла от папиного искреннего антисемитизма к безоговорочной поддержке Израиля — высказалась более резко: «Сегодня Эмманюэль Макрон признает ХАМАСтан, а не Палестину. Это чрезвычайно серьезная ошибка, особенно по отношению к нациям, которые борются против исламистского терроризма». Неудовлетворение с мягкой грустью в голосе выразила и представительница макроновской партии, председательница Нацсобрания Франции Яэль Брон-Пиве. Напомнила о «предварительных условиях» для признания (которые несколько месяцев назад ставил и сам Макрон, но в итоге решил отложить, отметив лишь, что освобождение заложников является предварительным условием для открытия «посольства Франции в Палестине».
Освобождение заложников должно быть приоритетом для всех и необходимым предварительным условием любого прогресса в переговорах с государством Палестина. Кроме того, Брон-Пиве напомнила: до сих пор множество арабских государств так и не признали Израиль, существующий с 1948 года. « Среди не признавших, добавлю я от себя, — та самая Саудовская Аравия, чей лидер не приехал в Нью-Йорк, сделав, таким образом, в глазах многих Эмманюэля Макрона главным символом мероприятия.
Президент Франции выступал с речью, под которой одни подпишутся, а другие с ненавистью ее растопчут, но мы процитируем показательный и важный кусок, отражающий макроновское видение: цитата «…Правда в том, что на нас лежит коллективная ответственность за то, что до сих пор мы не сумели выстроить справедливый и прочный мир на Ближнем Востоке. Это самоочевидно — как стало ясно нам 7 октября 2023 года, когда израильский народ пережил самую страшную террористическую атаку в своей истории… Варварство ХАМАС и тех, кто содействовал этой резне, поразило Израиль и мир. 7 октября — рана, еще свежая для израильской души и для совести всего мира. Мы осуждаем это без малейшей оговорки… В этот день мы думаем о жертвах и об их семьях. Мы выражаем нашу сострадательность израильтянам и требуем прежде всего, чтобы все заложники, еще удерживаемые ХАМАС, были освобождены без каких-либо условий… Мы никогда не прекратим экзистенциальную борьбу с антисемитизмом. Мы, французы, знаем укусы терроризма… В настоящий час Израиль продолжает расширять свои военные операции в Газе с декларируемой целью уничтожить ХАМАС. Но при этом жизни сотен тысяч перемещенных, раненых, голодающих, травмированных людей продолжают разрушаться. И это происходит даже несмотря на то, что ХАМАС был значительно ослаблен, а переговоры о прочном прекращении огня остаются самым надежным средством добиться освобождения заложников. Ничто, ничто уже не оправдывает продолжение войны в Газе. Ничто. Наоборот, все указывает на то, что следует немедленно положить ей окончательный конец — раз уж этого не было сделано этого раньше, — чтобы спасти жизни…»
Призывая к прекращению вой
