В марте 2020 года шведское правительство предприняло шаг, который вошел в историю страны как первый серьезный акт признания насилия, совершенного государством. Тогда была учреждена Комиссия правды и примирения для торнедальцев, квенов и ланталайсетов — представителей финно-угорских народов, исторически проживающих на севере Швеции.

В 2023 году комиссия успешно закончила свою работу. Альманах «Полотно» в сотрудничестве с «Новой газетой» рассказывает о политике насилия, которую проводила Швеция на своей территории с конца XIX века, и о том, как страна пытается разобраться с этим трудным наследием.

Согласно официальному указу правительства, 19 марта 2020 года была создана Комиссия для расследования нарушений и злоупотреблений, направленных против торнедальцев, квенов и ланталайсетов в ходе политики ассимиляции XIX–XX веков.

Комиссия стала первым в истории Швеции разбирательством подобного типа. Новый государственный орган был призван не только восстановить историческую справедливость, но и осмыслить долгосрочные последствия ассимиляционной политики государства с конца XIX века до 1970-х годов.

Работа комиссии включала изучение архивов и устных свидетельств и тематические исследования и завершилась публикацией итогового отчета в ноябре 2023 года.

Почти одновременно, в 2021 году, появилась еще одна комиссия — по правде о насилии против саамов. Ее итоговый отчет ожидается в конце 2025 года; он станет важнейшим документом, определяющим подход Швеции к репарациям, культурной политике и правам коренных народов на десятилетия вперед.

Торнедальцы, квены и ланталайсеты. На севере Швеции, вдоль реки Турнеэльвен, издавна живут торнедальцы, квены и ланталайсеты — близкие шведам народности, говорящие на языках меянкиели и квенском, родственных финскому. В Швеции их насчитывается около 50 тысяч человек.

В 2000 году торнедальцы были официально признаны национальным меньшинством, а меянкиели получили статус регионального языка. Их традиционный уклад жизни — сельское хозяйство, охота, рыболовство и оленеводство.

Отношения между шведским государством и северными меньшинствами строились на неравенстве и недоверии, хотя и не всегда были открыто враждебными.

До XIX века жители северных регионов страны находились на периферии государственной политики. Власть ограничивалась сбором налогов и миссионерской деятельностью и почти не вмешивалась в местный уклад. Но с усилением идеи централизованного национального государства и распространением идеологии шведского этнического единства ситуация изменилась.

В XIX веке национальная идентичность все больше начала ассоциироваться со шведским языком, лютеранской верой и культурой столичного юга.

Все, что от этого отличалось, будь то финно-угорские языки меянкиели и квенский или традиционные практики саамов, воспринималось как устаревшее или варварское и подлежало изменению.

С конца XIX века и примерно до 1960-х годов власти Швеции проводили целенаправленную насильственную политику ассимиляции: детям запрещали говорить на родных языках в школах, только на шведском; национальную одежду и культурные практики объявляли отсталыми и запрещали; около 5500 детей отправили в интернаты при лютеранской церкви, где они проходили насильственную ресоциализацию; детей насильственно изымали из семей; до 1951 года в 14 деревнях проводились измерения черепов школьников — часть ныне дискредитированной расовой биологии.

По меньшей мере 150 детей и подростков были подвергнуты этим унизительным процедурам.

Последний пункт особенно наглядно иллюстрирует идеологическую подоплеку политики. Измерения начали проводить под влиянием популярных в первой половине XX века теорий о чистой шведской расе, которые в 1922 году привели к созданию в Упсале первого в мире Государственного института расовой биологии. Его сотрудники и руководитель Херман Лундборг регулярно ездили на север страны, где измеряли и фотографировали представителей коренных народов в попытке доказать их расовую неполноценность. Часто людей заставляли раздеваться догола.

Комиссия правды и примирения провела 166 интервью и 12 тематических исследований. Ее выводы, представленные в отчете, однозначны: государство и церковь Швеции несут моральную и политическую ответственность за последствия ассимиляционной политики, которая «нанесла ущерб меньшинствам и до сих пор затрудняет защиту их языка, культуры и традиционных отраслей хозяйства».

Среди ключевых рекомендаций комиссии следующие: публичные извинения от государства и шведской церкви; включение языка меянкиели в систему образования и работу медиа; признание торнедальцев, квенов и ланталайсетов как коренных народов; государственная поддержка их культурных институтов и традиционных занятий.

Представитель Торнедалийского союза Терье Рааттамаа заявил: «Это [решение комиссии] шаг в правильном направлении. Мы очень рады, что теперь наши проблемы будут на виду у правительства и общественности и что государство предоставит нам возможность действовать и принесет извинения».

Саамы — коренной народ, населяющий регион Сапми (бывшая Лапландия), охватывающий север Швеции, Норвегии, Финляндии и части России. Традиционные занятия саамов — рыболовство, охота, овцеводство и, прежде всего, оленеводство.

Это единственный официально признанный коренной народ в Евросоюзе. Исторически отношения саамов со шведским государством складывались как колониальные.

Уже в XVII веке началась государственная экспансия на север, обусловленная как миссионерской деятельностью (насильственная христианизация и уничтожение традиционного шаманизма), так и экономическими интересами. По мере индустриализации шведского севера в XIX–XX веках репрессии усилились.

Именно в этот период активная колонизация севера, связанная с дальнейшей разработкой лесных, минеральных и водных ресурсов, сопровождалась не только экономической экспансией, но и культурным и образовательным давлением.

Государство стремилось интегрировать местное население в общество, но на условиях культурного подчинения — с отказом от родного языка, верований, уклада жизни.

Миссионерские интернаты, запрет на родной язык, псевдонаучные эксперименты — все это стало частью той цивилизаторской миссии, в которой ассимиляция трактовалась как форма помощи, а сопротивление — как архаика или патология.

В 2008 году молодежная организация Saminuorra обратилась к правительству с требованием создать комиссию по установлению правды. Но только в 2020 году, после того как Саамский парламент (представительный орган саамского народа в Швеции) подал официальную петицию, власть дала зеленый свет.

Отличие этой комиссии от первой состоит в том, что по настоянию Саамского парламента она не включает в себя слово «примирение».

Примирение, подчеркивают представители народа, невозможно без признания вины.

Сейчас комиссия работает над масштабным отчетом. Она уже провела почти 200 интервью и собрала больше 40 письменных свидетельств.

В центре внимания следующие насильственные практики XX века: «школы кочевников», в которых саамских детей обучали отдельно от остальных, не давая возможности сохранять язык и культуру; физическое и психологическое насилие, включающее изоляцию и телесные наказания; изъятие детей из семей; принудительная стерилизация женщин, официально разрешенная до 1975 года; запрет традиционного кочевого образа жизни, рыбной ловли и оленеводства.

Если ты сделал что-то не так, тебя наказывали, могли избить, запереть, отобрать одежду, и ты сидел на улице до следующего утра.

Я потерял самоуважение. Я был неуверен в себе, и прежде всего — боялся. Я боялся сделать что-то не так. Это преследовало меня всю жизнь, — говорит другой. Обоим уже за семьдесят, но они рассказывают об опыте, который пережили детьми.

Члены комиссии также подчеркивают, что речь идет не только о прошлом.

Лайла Сюзанн Варс, одна из членов Комиссии, заявила: «К нам приходят молодые люди и рассказывают о том, как травмы их родителей влияют на них. У них развиваются болезни, психические расстройства, вызванные тем, что произошло с их родителями в детстве, утратой языка и идентичности. Многие люди чувствуют эту огромную пустоту».

Керстин Калиссендорф, глава комиссии, добавляет: «Многие из этих правонарушений, совершенных давным-давно, до сих пор отражаются на семьях, их условиях жизни или на том, как они воспринимают свои отношения со шведским обществом».

Меньшинства вне национального нарратива.

Работа обеих комиссий ставит под сомнение укоренившийся в обществе образ Швеции как исключительно толерантного и инклюзивного государства.

Ассимиляция меньшинств была не случайным побочным продуктом модернизации, а осознанной стратегией подавления «низших»