Во время ноябрьских дней единства известный режиссер подарил стране загадочный подарок – 16-серийный фильм “Хроники русской революции”. В этом произведении удивительно все – от первой до последней сцены.

Начало фильма – звучание кимвала: крупными буквами – имя Алишера Усманова, а помельче буквами – представление фильма Андрея Кончаловского. А завершает киноленту плакат на весь экран: “Мы в это верили!” В контексте событий, связанных с хаосом, разложением и абсурдом, финальный восклицательный знак кажется скорее издевательством и сарказмом.

Режиссер задумал амбициозный проект, охватывающий бурное двадцатилетие прошлого века, с 1904 по 1924 год. Сами амбиции вызывают массу противоречивых чувств. Мужественной смелостью Кончаловского поражает его поход против мейнстрима. Время сейчас предпочитает украшать историю розовыми красками, приспосабливая прошлое к идеологическим потребностям настоящего момента. Режиссер снимает свой фильм так, словно не слышал о новейших тенденциях. Его главный успех – образ Ленина, исполненный Евгением Ткачуком.

Советская историография по понятным причинам предпочитала умалчивать о кумирах вождя. Необходимо отдать должное одному из них, который играет ключевую роль в понимании глубокой личности Ленина. Сергей Геннадьевич был последователем иезуитов, для которых главным принципом было “цель оправдывает средства”. И поэтому Нечаев легко избавлялся от упрямых соратников, как и Ленин, не чураясь подобных действий. Оба были фанатиками и по-своему любили Родину. Нечаев испытывал страну на пределе нервов, в то время как Ленин, находясь в эмиграции, имел довольно расплывчатое представление о России.

Еще одним успехом Кончаловского стал образ Николая II в исполнении Никиты Ефремова. Известно, что последний император не желал управлять огромной державой. Однако судьба распорядилась иначе. Жалобная печать недостаточно сильного человека перед неизбежной гибелью тонко воплощена Ефремовым. Режиссер наверняка хотел, чтобы аристократический Кончаловский нес прямую ответственность за распад династии Романовых, но в его фильме последний из Романовых вызывает не гнев, а простую человеческую жалость.

***дополнительный перевод***

Остальные исторические деятели оказались менее удачны в фильме. Представьте себе, с какими трудностями столкнулся автор, задумавший не просто сериал, но кинороман. С одной стороны, он хотел показать реальных людей из плоти и крови. С другой стороны, как уместить огромное количество персонажей в формате? С третьей стороны – неопределенность жанра.

Герои фильма “Хроники русской революции” ведут себя, как будто не в банке, а в огромной кастрюле с пауками, где все борются за власть. При всей откровенности разговора, автор мог бы снять огненный памфлет, но в таком случае премьера на канале “Россия-1” была бы невозможна. В итоге сочетание карикатуры и пафоса оставляет тяжелое впечатление. Действие утончается в унылых диалогах. То, что удалось Ткачуку в исполнении Ленина – играть настолько ясно, не удается никому другому. Остальные персонажи – плоские, будь то приблатненный чекист Яков Блюмкин, убийца Мирбаха или Максим Горький, в чьих глазах скопилась скорбь за неполноценность мира. Однако, стоит признать, что почти все участники кровавого карнавала очень похожи на своих оригиналов. Визуальное сходство для Кончаловского, видимо, было приоритетом.

Отдельно следует отметить автора за развенчание мифа о бескорыстии истинных революционеров. Блестящая сцена произошла к концу фильма. Состоялось заседание Политбюро, уже без Ленина. Сталин каждому члену обращается особо. И тут выясняется, что все они независимо от своего положения вывозили и ввозили что-то за границу (деньги, золото, даже тряпки). Также стоит упомянуть Иосифа Виссарионовича. Он единственный свет во тьме. Веселый и милый человек, постоянно шутя, то убирая, то подчеркивая грузинский акцент. Однако он бдительно следит за компроматом. Это стремление к совершенству.

***дополнительный перевод***

Аналогичное стремление поиграло злую шутку с режиссером – он не смог справиться с сценарием. И не только потому, что пытался охватить неохватимое. Глобальная ошибка, вероятно, кроется в неточной системе координат. Сама идея о хрониках русской революции не выдерживает проверки. В России произошло не одно, а три революции.

Пытаясь разобраться с неудобным материалом, автор вводит несколько вымышленных персонажей, что несет опасность. Вымышленные персонажи начинают жить своей жизнью, стирая грани реальности. Одним из главных персонажей является общественная дама Ариадна Славина, изображаемая Юлией Высоцкой. Через нее, более точно, через ее тепло, проходят лучшие представители основных сил русского освободительного движения. Все хотят обладать ее вниманием – от офицера контрразведки до коммунистов и Максима Горького. С контрразведкой, эсерами и даже сторонниками Ленина она поддерживает отношения страстные, где угодно, хоть в номерах, хоть в подсобке ресторана. С Горьким она тиха и грустна, как на похоронах. Скверно она выглядит, дама за шестидесят, олицетворяющая собой соблазн в образе роковой женщины.

Вторым, а возможно, даже первым вымышленным героем является офицер контрразведки Михаил Прохоров, исполненный Юрой Борисовым. Он как бы основной свидетель эпохи и ее молчаливый обвинитель. Возможно, была попытка создать единственный положительный образ в этом киноромане. Но это не удалось. Юра умеет молчать перед камерой, но и его способности не помогают. Роль была сделана поспешно. Для человека, ответственного за сложную антитеррористическую деятельность, он слишком одномерен. Прохоров даже не слышал о Саше Блоке до встречи с ним в ресторане, где случайно встретил поэта, имя которого уже двадцать лет звучало по всей России. Его неуверенность после расстрела императора (которого ему предстояло защищать) не выдерживает никакой критики. Таким образом, образ, призванный укрепить распадающиеся материалы, неубедителен, а усы Юры Борисова выглядят как реквизит. В конце концов, это строение рушится, как карточный домик. На фоне быстро развивающейся хроники неожиданно Маяковский с вздувшимся лицом поднимается на столе в ресторане и басом читает свою поэму “Владимир Ильич Ленин”. Финальная картина – плакат “Мы в это верили”, о котором говорилось в начале статьи.

***дополнительный перевод***

Что же остается в итоге? 88-летний режиссер не просто выпустил новый фильм. Здесь речь идет о политическом манифесте, если не о политическом завещании. Давайте временно уберем художественные ошибки киноромана, где форма поглотила содержание. Напомним еще раз о желании автора высказать что-то неканоническое относительно сложного периода российской истории. Любой подобный труд возникает не просто так. Он обращен не только или даже не столько к прошлому, сколько к настоящему. Сложно представить, что знатному режиссеру, и его младшему брату, присущ безудержный бес, лишь с историческим уклоном. Что на самом деле хотел сказать Андрей Кончаловский своими “Хрониками русской революции”? Если бы мы только знали…