Кадр из сериала “Дети перемен”. Работы Любови Львовой и Сергея Тарамаева (“Черная весна”, “Фишер”) “Дети перемен” существуют отдельно от общего сериального конвейера. Они не боятся откровенной театральности, неожиданных визуальных решений, цитат и отсылок, монтажа несочетаемых стилей и жанров.

Юный бандит выводит арию Чайковского, подростки вызывают лживых взрослых на дуэль, пахан слушает монолог из “Дяди Вани”. Первый сезон завершается трагической сценой гибели Офелии – невесты главного героя.

И никто здесь не знает, что день грядущий им готовит. Потому что “Дети перемен” – семейная сага про эпоху “открытого перелома”, воронку 90-х, втянувшую и закрутившую в смертельном водовороте одну особенную семью. Время и в первом сезоне было одним из главных действующих лиц – соскочившее с резьбы, с рельсов эволюции.

“Время как концентрат неисполнимых космических желаний и утлых возможностей, сжатое в кровавых разборках, ярких вспышках-романах, подлых подставах, рыночных перепродажах, отраженное в глазах десятков персонажей: ужасом, вседозволенностью, восторгом, страхом.

Оно повелевало, дирижировало судьбами героев и их взаимоотношениями. И вот вновь встречаемся с Флорой (Виктория Исакова) и ее тремя взрослыми сыновьями. Старший сын, криминальный авторитет Петр (Слава Копейкин), осужденный за убийство, в тюрьме, и если выйдет, то уж точно не по воле мамаши, королевы троллейбусов Флоры, которая его ни разу не навестила.

Средний – Юра (Макар Хлебников) все еще художник, правда, в его рукодельных киноплакатах больше не нуждаются. Видимо, будет учить детей рисованию. Младший – Руслан (Хетаг Хинчагов) живет с матерью Флорой и своим отцом Лашей, ставшим по вине брата Петра инвалидом (безупречно тонкая, хрупкая актерская работа режиссера Руслана Братова).

Кадр из сериала “Дети перемен”. Но главные метаморфозы произошли с самой Флорой. Как и намекали в финале первого сезона, она больше не водит троллейбусы, а сама возглавляет ОПГ, стала ферзем в городе… Это превращение с первых кадров не выглядит убедительным.

Флора Виктории Исаковой вся в коже – бандерша с гладкой прической, темным маникюром и резиновых сапогах вроде бы яростно быкует, наказывает провинившихся, ботает по фене… Но кажется, вот-вот скинет свой прикид и скажет, что ее атаманша – шуточная, понарошку, вот-вот любительница караоке запоет: “Говорят, мы бяки-буки…”

Актрисе неуютно, неорганично в этом внезапном радикальном преображении, не поддержанном внутренней логикой развития истории или характера. Правда, постепенно ее героиня на экране обретает достоверность, опору в драматургии. Тарамаев и Львова – режиссеры-харизматики, за счет киноязыка, визуальных решений, работы с актером способны минимизировать сценарные прорехи.

Но даже такой актрисе, как Виктория Исакова, необходимы “вещественные доказательства” в перемене участи, психофизики ее героини. Как женщина прозорливая, Флора мечтает о легальном бизнесе: бандитская эпоха вот-вот закончится.

Увы, завоевывать этот самый легальный бизнес – троллейбусный парк, например, приходится уже отлаженным бандитским образом.