России есть чему поучиться у Китая. Например, жесткости в переговорах, которая возникла, разумеется, вовсе не с началом СВО и проявляется хоть в торговле нефтью, хоть в продаже носков на рынке.

Что сегодня представляет из себя китайский бизнес в России? Почему на самом деле «желтая угроза» — это миф? Как расценивать нарочитую роскошь, богатство и изобилие, которые наш восточный сосед демонстрирует своим партнерам? И почему китайцы «не жалуются на жизнь»?

Очень логично узнать об этом именно в Благовещенске, который находится через реку от города-миллионника Хэйхэ и в котором тесно переплетены и бизнес, и личные связи жителей двух стран.

Если под китайским бизнесом мы понимаем предпринимателей из КНР, которые ведут дела с Россией, то можно говорить о двух его видах: торговля (китайские экспортеры отправляют, а российские партнеры принимают товары) и производство работ китайскими подрядчиками по заказу в нашей стране. Другие виды сотрудничества, такие как приобретение результатов интеллектуальной собственности, практически отсутствуют.

Если же мы понимаем под китайским бизнесом отдельных представителей Китая, которые постоянно находятся на территории России, — ситуация несколько иная. И принципы их деятельности другие. Но надо сказать сразу и прямо: сегодня по сравнению хотя бы с ситуацией даже десятилетней давности представителей второй категории китайского бизнеса, который постоянно работает на территории России и прижился, стало гораздо меньше. По простой причине: наши правила ведения бизнеса для иностранцев ужесточились.

10–15 лет назад не было таких ограничений, да практически никаких запретов не было. Китайские предприниматели могли спокойно приехать и торговать на рынке или открыть магазин. То же самое касается и использования иностранной рабочей силы.

Сегодня ситуация совершенно иная. На территории России в целом и в регионах в частности на порядок сокращено количество иностранцев, которых можно привлечь в качестве наемных работников. Мы говорим об административных ограничениях на двух уровнях: федеральном и региональном, ведь регионам дано право самим решать, в какие отрасли привлекать или не привлекать иностранную рабочую силу.

В Амурской области, например, с 2014 года введен запрет на работу иностранцев в сельском хозяйстве и некоторых других отраслях. С другой стороны, с точки зрения ведения собственного бизнеса, например, в Амурской области, можно говорить о единичных случаях, когда китайцы почти легализовались и стали россиянами.

Поэтому говорить о каких-то особых преференциях китайскому бизнесу нельзя. Да, на Дальнем Востоке в каждом регионе есть возможность создавать территории опережающего развития или территории опережающего социально-экономического развития (ТОР, ТОСЭР). Это преференциальные режимы для инвесторов, в том числе иностранных, позволяющие получить определенные льготы в части отсрочки и уменьшения налога на прибыль, на имущество и так далее. Но действуют эти режимы для всех инвесторов, вне зависимости от страны. Для российского бизнеса тоже. То есть можно сказать, что никаких особых преимуществ для китайского бизнеса на Дальнем Востоке нет.

Китайцы не жалуются — Если под китайским бизнесом мы понимаем предпринимателей из КНР, которые ведут дела с Россией, то можно говорить о двух его видах: торговля (китайские экспортеры отправляют, а российские партнеры принимают товары) и производство работ китайскими подрядчиками по заказу в нашей стране. Другие виды сотрудничества, такие как приобретение результатов интеллектуальной собственности, практически отсутствуют.

Если же мы понимаем под китайским бизнесом отдельных представителей Китая, которые постоянно находятся на территории России, — ситуация несколько иная. И принципы их деятельности другие. Но надо сказать сразу и прямо: сегодня по сравнению хотя бы с ситуацией даже десятилетней давности представителей второй категории китайского бизнеса, который постоянно работает на территории России и прижился, стало гораздо меньше. По простой причине: наши правила ведения бизнеса для иностранцев ужесточились.

10–15 лет назад не было таких ограничений, да практически никаких запретов не было. Китайские предприниматели могли спокойно приехать и торговать на рынке или открыть магазин. То же самое касается и использования иностранной рабочей силы.

Сегодня ситуация совершенно иная. На территории России в целом и в регионах в частности на порядок сокращено количество иностранцев, которых можно привлечь в качестве наемных работников. Мы говорим об административных ограничениях на двух уровнях: федеральном и региональном, ведь регионам дано право самим решать, в какие отрасли привлекать или не привлекать иностранную рабочую силу.

В Амурской области, например, с 2014 года введен запрет на работу иностранцев в сельском хозяйстве и некоторых других отраслях. С другой стороны, с точки зрения ведения собственного бизнеса, например, в Амурской области, можно говорить о единичных случаях, когда китайцы почти легализовались и стали россиянами.

Поэтому говорить о каких-то особых преференциях китайскому бизнесу нельзя. Да, на Дальнем Востоке в каждом регионе есть возможность создавать территории опережающего развития или территории опережающего социально-экономического развития (ТОР, ТОСЭР). Это преференциальные режимы для инвесторов, в том числе иностранных, позволяющие получить определенные льготы в части отсрочки и уменьшения налога на прибыль, на имущество и так далее. Но действуют эти режимы для всех инвесторов, вне зависимости от страны. Для российского бизнеса тоже. То есть можно сказать, что никаких особых преимуществ для китайского бизнеса на Дальнем Востоке нет.

Китайцы не жалуются — Если под китайским бизнесом мы понимаем предпринимателей из КНР, которые ведут дела с Россией, то можно говорить о двух его видах: торговля (китайские экспортеры отправляют, а российские партнеры принимают товары) и производство работ китайскими подрядчиками по заказу в нашей стране. Другие виды сотрудничества, такие как приобретение результатов интеллектуальной собственности, практически отсутствуют.

Если же мы понимаем под китайским бизнесом отдельных представителей Китая, которые постоянно находятся на территории России, — ситуация несколько иная. И принципы их деятельности другие. Но надо сказать сразу и прямо: сегодня по сравнению хотя бы с ситуацией даже десятилетней давности представителей второй категории китайского бизнеса, который постоянно работает на территории России и прижился, стало гораздо меньше. По простой причине: наши правила ведения бизнеса для иностранцев ужесточились.

10–15 лет назад не было таких ограничений, да практически никаких запретов не было. Китайские предприниматели могли спокойно приехать и торговать на рынке или открыть магазин. То же самое касается и использования иностранной рабочей силы.

Сегодня ситуация совершенно иная. На территории России в целом и в регионах в частности на порядок сокращено количество иностранцев, которых можно привлечь в качестве наемных работников. Мы говорим об административных ограничениях на двух уровнях: федеральном и региональном, ведь регионам дано право самим решать, в какие отрасли привлекать или не привлекать иностранную рабочую силу.

В Амурской области, например, с 2014 года введен запрет на работу иностранцев в сельском хозяйстве и некоторых других отраслях. С другой стороны, с точки зрения ведения собственного бизнеса, например, в Амурской области, можно говорить о единичных случаях, когда китайцы почти легализовались и стали россиянами.

Поэтому говорить о каких-то особых преференциях китайскому бизнесу нельзя. Да, на Дальнем Востоке в каждом регионе есть возможность создавать территории опережающего развития или территории опережающего социально-экономического развития (ТОР, ТОСЭР). Это преференциальные режимы для инвесторов, в том числе иностранных, позволяющие получить определенные льготы в части отсрочки и уменьшения налога на прибыль, на имущество и так далее. Но действуют эти режимы для всех инвесторов, вне зависимости от страны. Для российского бизнеса тоже. То есть можно сказать, что никаких особых преимуществ для китайского бизнеса на Дальнем Востоке нет.

Китайцы не жалуются — Если под китайским бизнесом мы понимаем предпринимателей из КНР, которые ведут дела с Россией, то можно говорить о двух его видах: торговля (китайские экспортеры отправляют, а российские партнеры принимают товары) и производство работ китайскими подрядчиками по заказу в нашей стране. Другие виды сотрудничества, такие как приобретение результатов интеллектуальной собственности, практически отсутствуют.

Если же мы понимаем под китайским бизнесом отдельных представителей Китая, которые постоянно находятся на территории России, — ситуация несколько иная. И принципы их деятельности другие. Но надо сказать сразу и прямо: сегодня по сравнению хотя бы с ситуацией даже десятилетней давности представителей второй категории китайского бизнеса, который постоянно работает на