Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая газета».

(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОЛЕСНИКОВЫМ АНДРЕЕМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОЛЕСНИКОВА АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА.

«Марксистско-ленинская политическая экономия является мощным идейным оружием в руках рабочего класса и всего трудящегося человечества в их борьбе за освобождение от капиталистического гнета». Политическая экономия. Учебник. М., 1954.

В логократических, то есть управляемых не только страхом и принуждением, но и словом, режимах история — царица всех наук. Упрощенная, мифологизированная и, главное, единая история составляет основу навязываемого государством представления об особой мессианской роли нации.

Начинать следует как минимум со школы, и потому усилия по тотальной унификации школьных учебников по истории трудно переоценить. С этого, впрочем, государство и начало, едва перейдя от фазы авторитаризма к стадии гибридного тоталитаризма.

Далее последовал мировоззренческий учебник со своего рода квазифилософскими обоснованиями автократии и национал-империализма «Основы российской государственности» для вузов. Курс «научного путинизма» занял место, которое прежде занимал «научный коммунизм».

По слухам, которые ходят в навеки ошарашенной происходящими событиями академической и университетской среде, в инстанциях возникла идея создания целого комплекса единых учебников по гуманитарным дисциплинам: сознание новых поколений должно быть отредактировано и упаковано правильным образом для дальнейшей поддержки политической системы.

Фото: Александр Река / ТАСС.

Самый интересный слух в этом ряду: начнется работа над единым учебником «Политэкономии» якобы под руководством Валерия Фадеева, ныне возглавляющего президентский Совет по правам человека, но по базовой профессии экономиста. Сочетание профессиональных знаний, лояльности и близости к трону — хорошая характеристика для нового «примкнувшего к ним Шепилова».

Историческая аналогия безукоризненная: именно Дмитрий Трофимович вместе с приданной ему рабочей группой в сталинские годы доводил до ума многострадальный единый учебник сталинской же политэкономии, увидевший свет уже после смерти тирана.

Новый проект, как многое в нынешнем режиме, спустя десятилетия следует по сталинским стопам. Не только сам общий замысел, но и содержательные отправные точки наверняка во многом сойдутся: нет никаких сомнений, что в единой путинской политэкономии будут разгромлены «деструктивные» либеральные концепции и отмечена определяющая роль государства и государственных расходов в экономических процессах. И уж наверняка один раздел в новом экономическом катехизисе будет повторять сталинский учебник, а именно — его 41-ю главу: «Экономический строй Китайской Народной Республики».

*Ближняя* дача — дальнее плавание

Думается, работа над учебником, вышедшим в коленкоровой обложке цвета navy blue в конце 1954-го тиражом 3 миллиона экземпляров, закончилась лишь потому, что Сталин умер. Его совершенствовали и обсуждали до бесконечности. Вождю нравился сам процесс.

Удивительным образом костяк рабочей группы уцелел, ведь не слишком комфортно было ее представителям слушать многочасовые разглагольствования Сталина о том, что правильно написано, что неправильно, в каком направлении дозволено думать, как трактовать те или иные положения Маркса–Энгельса–Ленина и какой практический вывод для того или иного участника группы следует: жизнь или смерть.

Лев Леонтьев. Фото: архив.

Поскольку к середине 1930-х, согласно официальной концепции, в СССР произошла полная победа социалистической системы хозяйства и была принята сталинская Конституция 1936 года, экономическая доктрина тоже должна была быть зафиксирована в каноническом тексте. Лев Абрамович Леонтьев (он же Леон Закс) был ключевой фигурой в деле отливания в граните политэкономии возникшего социализма. Еще в 1935-м появился его «Начальный курс политической экономии».

11 мая в 1937-м на уровне Политбюро тому же автору было поручено «составить к 15 июля 1937 г. «Начальный курс политической экономии в вопросах и ответах» (10–12 печ. листов). Освободить т. Леонтьева на 3 месяца от всякой другой работы для написания этого учебника».

Собственно, как раз тогда высший партийный ареопаг, как и сегодняшние социальные архитекторы, созрел до подготовки целой серии единых учебников для преподавания на организуемых партийных курсах по истории СССР, истории ВКП(б), политической экономии, географии и партстроительству: просто бери в 2025 году практически те же предметы с поправкой на конкретно-исторические обстоятельства и работай по этим азимутам.

Да, Сталин вписал в решение Политбюро еще один важный предмет в назидание далеким потомкам-политтехнологам «Наставление о мерах борьбы с иностранным шпионажем и диверсией».

*Унификация учебников и дисциплин симптоматичным образом совпала с усилением политических репрессий.*

Характерно, что историю СССР предполагалось преподавать с 3-го класса средней школы. Историю ВКП(б) должны были написать товарищи Вильгельм Корин (через месяц (!) его арестуют, и через год он будет расстрелян в «Коммунарке») и Емельян Ярославский. Наставление по Конституции поручалось написать старому большевику Вячеславу Карпинскому. Это он упоминается в одном из писем Ленина: «Узнайте у Карпинского, как настоящая фамилия Кобы. Я знал, да забыл».

Других экономистов у нас для вас нет

Николай Вознесенский. Фото: архив.

Леонтьев остался жив. И продолжал работу над все более и более фундаментальными краткими курсами политэкономии. Это ремесло напоминало работу скульптора, ваяющего множество почти одинаковых бюстов Сталина и Ленина («Краткая политическая экономия» его авторства для системы партучебы выходила даже в 1960-е).

Наступил период коллективного творчества, который прервала война. Затем рабочие группы вернулись к сочинительству. Однако более продуктивным оказался председатель Госплана Николай Вознесенский (в 1948-м вышла его «Военная экономика СССР в период Отечественной войны»). «Периоду военной экономики СССР соответствует особая глава науки политической экономии, — писал зампред Совмина. — Теория военной экономики социализма создана трудами нашего вождя Великого Сталина».

*Наверное, Леонтьев с коллегами завидовал Вознесенскому.*

До той поры, пока его не арестовали в 1949-м и не расстреляли в 1950-м. Товарищ Леонтьев с другими товарищами, например, директором Института экономики и тогда без пяти минут академиком Константином Островитяновым и Иваном Лаптевым, видным аграрником и «лысенковцем», продолжил работу, которая так и не удовлетворила Сталина.

Других экономистов, впрочем, у него для нас не было, но нужен был новый научный и организационный руководитель. Выбор пал на сравнительно молодого, но уже сильно битого жизнью и разными карьерными взлетами и падениями ученого, редактора и чиновника Дмитрия Шепилова, большого поклонника музыкальных жанров.

Звонок с «ближней» дачи застал будущего «примкнувшего к ним» в Театре оперетты. «Хозяин» поинтересовался, не будет ли театралу Шепилову обидно, если он не досмотрит спектакль. Дмитрий Трофимович, естественно, между опереттой и жизнью выбрал жизнь наряду со свободой. Спустя короткое время на кунцевской даче вождя Шепилов уже выслушивал поучительные размышления об экономике и учебнике, получив задание возглавить переписывание написанного: «Вот я прочитал, что сделала группа Леонтьева. Сколько болтовни! Сколько чепухи всякой!»

И этот процесс не был легкомысленной опереткой: Сталин часто выступал перед авторами-экономистами с критическими замечаниями, а в 1951 году даже затеял большую экономическую дискуссию, притом что уже существовало несколько вариантов макета учебника. «А разве наши люди знают экономическую теорию? Ни черта они не знают! — возмущался Сталин, выступая с ночным ревю перед Шепиловым. — Старики знают — старые большевики. Мы «Капитал» штудировали. Ленина зубрили. Записывали, конспектировали. Нам в этом тюрьмы, ссылки помогли; хорошими учителями были. А молодые кадры? Они же Маркса и Ленина не знают. Они по шпаргалкам и цитатам учатся». Вот этого, по мысли вождя, надо было бы избежать.

Дмитрий Шепилов. Фото: архив.

Но реплика в сторону с этой исторической сцены: удастся ли этого избежать читателям нового учебника политэкономии? В случае с «Основами российской