Российская (…) [военная операция] против Украины по большинству параметров — продолжительности, интенсивности — превратилась в один из самых масштабных межгосударственных конфликтов, случившихся со времен Второй мировой войны. Сотни военных экспертов и аналитиков изучают ее особенности и пытаются осмыслить уроки, которые могли бы быть учтены в будущем.

Мои знания не позволяют компетентно рассуждать об этом, но я хотел бы обратиться к истории ХХ века и отметить три существенные новации, которые случились за последние сто с небольшим лет в экономике и политике войны.

На протяжении тысяч лет войны являлись не только инструментом приобретения территорий или сведения счетов с геополитическими противниками, но и средством грабежа захваченных стран, которые теряли огромные богатства или становились данниками победителя.

В новой истории — если не вспоминать британских успехов в Индии — можно встретить примеры невиданного обогащения даже в результате внутриевропейских войн.

Однако именно в ХХ веке — причем уже в первой его трети — это правило «дало сбой». Первая мировая война затянулась на четыре с небольшим года, унеся жизни около 20 млн человек и нанеся воюющим странам колоссальные разрушения.

Новые технологии ведения военных действий уничтожали города и промышленные объекты, вынуждая правительства тратить невиданные средства на разработку и производство вооружений.

Результаты нового военного конфликта оказались еще печальнее: число жертв увеличилось более чем втрое, разрушения затронули в шесть раз большую территорию, мир стал свидетелем самого крупного в истории методичного геноцида.

За счет репараций побежденной Германии Советский Союз компенсировал менее 12,5% своих потерь. При этом другие страны, такие как Соединенные Штаты, вынуждены были предоставить побежденной Германии многомиллиардные кредиты для восстановления.

В дальнейшем военные предприятия обходились самым разным странам всё дороже, и даже в случае их относительного успеха ни о каких значительных выгодах не могло идти и речи.

Подводя итог этой части статьи, я повторю свой первый тезис: в начале ХХ века мир столкнулся с ситуацией, когда цена ведения войны и наносимый военными действиями прямой и продолжающийся ущерб оказываются настолько значительными, что любые репарации или изъятие активов побежденной стороны не способны их возместить.

Российская (…) [военная операция] в Украине является продолжением этого ряда: каждый квадратный километр украинской территории de facto обходится в среднем в 40 раз дороже такого же участка земли в пределах Европейской части Российской Федерации.

В самые разные исторические эпохи войны были инструментом строительства империй, величие которых определялось их территорией. Причина понятна: во времена, когда плодородные земли и редкие ресурсы выступали главной ценностью, захват новых владений оставался рациональной задачей.

Становление ВПК как центра технологических исследований в первой половине ХХ века стало апофеозом той концентрации усилий на развитии средств ведения войны, которая была присуща многим прежним эпохам — и в условиях массового индустриального общества оно породило тот Spin-оff, который характеризовал западные экономики времен холодной войны.

В последние десятилетия этот тренд стал очевидным и воспринимается как нечто естественное. Доля исследований и разработок, проводимых по заказам Пентагона, сократилась в США до менее чем 9%, а доля американских военных в мировых закупках компьютерных чипов не достигает и 1%.

Технологические прорывы, которые делались в военной сфере, не случайны: правительства в ХХ веке выделяли на военные цели огромные средства и разработчики ни в чем не нуждались.

Сегодня военные начинают прямо заимствовать у гражданских разработчиков — система Starshield является доработанной для нужд американских военных Starlink, а Пентагон еще десять лет назад открыл в Кремниевой долине свое представительство для максимально быстрого заключения контрактов и покупки новейших продуктов и разработок, а Китай в 2015 г. одобрил национальную стратегию Military-civil fusion для быстрейшего освоения НОАК технологий, созданных в частном секторе.