Проявочная “Счастливой фотомастерской” из фильма “Нанкинский фотограф”. Кадр из фильма / kino-teatr.

Я бы показывала это кино в киношколах как пример “Особо значимого китайского кино”, которое отвечает всем выверенным идеологемам, идейным шаблонам кипящего патриотизма и поэтому при всем мощном историческом материале проигрывает по всем статьям.

Вспоминаем, что 1937-й проклинают не только наследники жертв сталинских репрессий, но и в истории Китая это один из самых страшных черных годов. Нанкин был охвачен чудовищной резней. Нанкин захлебывался кровью. Начало фильма — хаос эвакуации во время вторжения Японских императорских вооруженных сил. Бежит армия, бегут сломя голову толпы жителей.

Пропаганда твердит о японо-китайской дружбе, но японские солдаты режут, насилуют, расстреливают людей. Мирных и китайских военнопленных, несмотря на все конвенции, потому что “они не люди, а свиньи”.

Белые флаги с красным кругом — словно запятнавшие себя кровью — развеваются повсюду. И нет от них спасения.

Одно из главных средств пропаганды — фотография. Раздавленных морально и физически горожан заставляют позировать с улыбками на измученных лицах. Ито Хидэо, японский фотограф при правительстве, нуждается в проявителе пленки — он и поставляет наверх удовлетворяющие режим фото. Он нанимает китайского почтальона Лючана Су (Хаожань Лю), который выдает себя за фотографа из популярной в мирные времена “Счастливой фотомастерской”.

А в подполе той самой “Счастливой мастерской”, на стенах которой фото счастливых жителей Китая, прячется настоящий фотограф с детьми и женой. Они не успели убежать и мечтают лишь об одном: дожить до конца войны.

“Нанкинский фотограф”. Кадр из фильма / kino-teatr.

Кино о том, как вроде бы цивилизованные люди преступают моральные принципы во время войн и превращаются в зверей.

Как пропаганда работает на дегуманизацию людей, девальвируя понятия “патриотизм”, “патриотический долг”. Есть здесь и коллаборационисты, пытающиеся приспособиться к новым условиям, но заведомо проигрывающие. Потому что к условиям существования за пределами человеческих норм — не приспособиться.

Интересна и тема фотографий. Если японец Ито воюет с помощью фотоаппарата, то Лючан Су своими фото свидетельствует о преступлениях против человечности. Благодаря фотодокументации японских военных преступлений Нанкинский трибунал получил доказательства для судебного преследования.

Герой фильма Лючан Су своими снимками свидетельствует о преступлениях против человечности. Кадр из фильма / kino-teatr.

Визуально картина интересная, несмотря на чрезмерное увлечение компьютерной графикой. Изображение города словно присыпано пеплом от постоянных взрывов, и только в проявочной фотостудии — красный цвет. Здесь рождаются на свет и те снимки, которые лгут. И те, которые говорят правду. Но сама история прямолинейна до беспредела. Японцы — стадо беспощадных зверей и злобных тварей. Детей убивают прямо в кадре (младенца со всей силой японский солдат швыряет на асфальт, а потом этого мертвого младенца с кровавым виском вручат китайской женщине — для фото мирных семейных сцен). Массовые расстрелы завоеватели ведут под декламирование стихов.

Река Янцзы, заполненная трупами, меняет серый цвет на багровый (там захватчики устроили настоящую бойню: расстрел из пулеметов более 57 тысяч (!) военнопленных).

Показательный героизм мирных китайцев. Все трусы и коллаборационисты ближе к финалу будут наказаны.

Интересный замысел, основанный на реальной трагедии, превращается тоже в пропагандистское кино, в агитку, а агитке трудно сочувствовать.

Фильм выходит у нас через месяц после премьеры в Китае. Авторы картины перед премьерой говорили, что у военных преступлений нет срока давности.

P.S. Во время Нанкинской резни японцами было уничтожено до 300 тысяч жителей столицы.