«Меня не очень интересует гипотетическое “демократическое будущее для России.”» Антивоенный активист и бывшая топ-модель Ксения Максимова имеет более насущные приоритеты.

В конце сентября российские власти внесли Ксению Максимову, главу Лондонской антивоенной группы «Российское демократическое общество» (РДС), в международный розыск. Незадолго до этого она была добавлена в реестр «террористов и экстремистов» в России, а РДС признали «нежелательной» организацией. Прежде чем заняться политикой, Максимова работала топ-моделью и позже – агентом для модных фотографов. В настоящее время она активно помогает Украине (даже живет там), одновременно выступая в поддержку антивоенных русских в Британском парламенте. В мае 2026 года она выиграла место на местных выборах в Лондоне, став советником боро Илинга. Мы побеседовали с Максимовой о жизни в Лондоне и Киеве, развороте Британии вправо, конфликте в оппозиции, и о том, как одновременно помочь Украине и антивоенным россиянам.

— Я не очень интересуюсь гипотетическим «демократическим будущим для России».
— Вы попали в список террористов, против вас возбуждено уголовное дело, а ваша организация признана «нежелательной». Были ли вы готовы ко всему этому? Как вы себя сейчас чувствуете?
— Очевидно, это не было сюрпризом. Люди в нашей команде даже шутили, что если кто-то еще не попал в официальный черный список, значит, он работает на ФСБ. И вот, бах — все подряд. Я подумала, ладно, они меня внесут в черный список, приговорят заочно. Я буквально так и сказала маме: «Все в порядке». Но через пару дней началась эта дикая, неожиданная атака. Меня поливали грязью в прайм-тайм на каждом канале, видео, записанное ФСБ, показывали совершенно повсюду, и меня назвали «власовцем» — ради Бога, я даже не знала, что это за слово! После такого количества экранной экспозиции стало действительно неприятно. Также сильно бьет по нервам то, что у меня все еще есть семья в России, которой теперь тоже придется готовиться к запугиванию со стороны властей.

Самое удивительное — это то, что британская полиция, которой я предоставила информацию о угрозах от ФСБ, восприняла все это намного серьезнее, чем я. Дошло до того, что мне, вероятно, сейчас безопаснее в Киеве, чем в Лондоне: российские спецслужбы точно имеют более важные дела, чем я, и я просто хочу избежать неприятностей, чтобы мои дети или мой отец не попали в перекрестный огонь (он тоже живет в Лондоне). Так что ближайшее время я буду находиться на Украине.

Сказав это, я не стала параноидальной. У меня нет глаз на затылке, и все равно моя голова немного в облаках: я могу легко заблудиться на парковке, даже с Гугл Картами. И эмоционально мне, честно говоря, все равно.

— Россия действительно уделяет вам много внимания в последние месяцы. Например, НТВ показал пятиминутный сегмент, в котором вас назвали «обычной моделью» и «руководителем русофобской ячейки». Но вы стали активистом еще с начала полномасштабной войны. Почему, по вашему мнению, такая масштабная кампания началась сейчас?
— Сложилось несколько факторов. Сначала мы подумали, что сами спровоцировали это, отменив концерт Инстасамки, но масштаб ненависти на телевидении явно несоразмерен этому. На самом деле, давление началось еще в мае 2025 года. Тогда Telegram-канал Underside опубликовал «расследование» обо мне и РДС. В него втянули всю мою семью: моего мужа, который просто держал флаг (бело-сине-белый флаг антивоенного протестного движения) на митингах (потому что флаг тяжелый!), и мою дочь, которой на тот момент было 19 лет. Упоминали о протесте в Беслане, в котором она участвовала, когда дети перебегали дорогу к российскому посольству, чтобы привязать тетради с надписью «Путин — убийца» к металлическим барьерам. Они выложили ее LinkedIn, ее фото, где она учится. Сообщение не могло быть более ясным: «Молчи».

В этом году они выкатили грандиозный утечку, связывая кучу сомнительных людей, которых я никогда не встречала, с моей работой. Утром 2024 года мой email взломали на несколько часов и скачали мою переписку с британским Министерством иностранных дел. В их больных умах это моментально привело к тому, что я оказалась «агентом МИ6», хотя на самом деле я сама писала в министерство о наших планах, а не они давали мне какие-то указания.

Спецслужбы долго сидели на этих письмах, а в 2025 году, насколько я помню, решили запугать меня перед тем, как я создала комитет по России в Британском парламенте. Но я все равно создала комитет, и теперь я собираю международный межпарламентский альянс. Я постоянно вращаюсь по Европе, США и Украине, и я также запустила мозговой центр, где сами русские предоставляют экспертизу по России, потому что понимание угрозы здесь было абсолютно ужасным с самого начала. Москва видит, что я не бездельничаю, пишу, работаю с западными политиками и становлюсь все более заметной — и это выводит их из себя.

— Вы сами упомянули отмену концерта Инстасамки, и это довольно высокопрофильный случай. Но почему вам вообще нужно было это делать? Что меняет отмена ее концерта?
— Все это произошло случайно. Почти нет других антивоенных российских организаций в Великобритании, поэтому люди часто обращаются к нам как к «посредникам». Один из наших подписчиков прислал нам новость: «Инстасамка сама выступает там». Ранее я даже никогда не слышала ее музыку. Активист в Вашингтоне недавно показал мне трек «За деньги — да» впервые. Но я знала общую предысторию: в России они пропагандируют традиционные ценности, в то время как Инстасамка беззаботно развлекается, и когда на нее начали давить, она убежала, чтобы делать фотосессии с [Екатериной] Мизулиной, выступать перед чиновниками и целовать портреты Путина. И никто не заставлял ее это делать. Она прекрасно себя чувствует там.

Так что я просто написала в место проведения: «Вы вообще знаете, кто выступает у вас?» Они ответили буквально через 40 минут и отменили все. Конечно, это не попытка победить Путина одним письмом. Но ее также отменили в Казахстане и на Кипре, например. Целевые решения подобного рода не изменяют ход войны, но они влияют на то, кто получает площадку для публичных выступлений на Западе и что считается допустимым.