Депортация чеченцев и ингушей, февраль 1944. Фото: архив.

В феврале 2017 года одним из главных федеральных новостей стало принятие Народным Собранием (парламентом) Республики Ингушетия в первом чтении проекта закона «О запрете на территории Республики Ингушетия увековечения памяти Сталина».

Впервые (хотя попытки в других регионах были и раньше — десять лет назад в Петербурге этого пыталась добиться фракция «Яблоко», но неудачно) подобная инициатива получила поддержку законодателей.

Но через восемь лет выяснилось, что по требованию республиканской прокуратуры проект…снят с рассмотрения.

Депортация чеченцев и ингушей (тогда это была Чечено-Ингушская АССР), проходившая с 23 февраля по 9 марта 1944 года по приказу наркома внутренних дел Лаврентия Берии, — одно из официально признанных преступлений сталинской эпохи, как и депортации других народов.

Во время этой депортации было выселено, по различным оценкам, от 500 до 650 тысяч чеченцев и ингушей — эшелонами их вывезли в Казахстан и Киргизию.

В ходе выселения и в первые годы после него погибли примерно 100 тысяч чеченцев и 23 тысячи ингушей, то есть примерно каждый четвертый из обоих народов.

Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, вместо нее создали Грозненскую область. Восстановлена республика была только в 1957 году, после ХХ съезда КПСС.

Официальной причиной депортации назвали массовое сотрудничество с немецко-фашистскими оккупантами, антисоветскую деятельность и бандитизм, но это был лишь предлог, причем неубедительный.

В доперестроечные времена тема массовых депортаций почти не звучала — и в том числе то, что касалось вайнахов (чеченцев и ингушей). «Прорывом» стало появление в 1987 году повести Анатолия Приставкина «Ночевала тучка золотая», а потом и одноименного фильма.

Накануне 73-й годовщины депортации — 22 февраля 2017-го — парламент Ингушетии единогласно принял в первом чтении внесенный группой депутатов проект закона «О запрете на территории региона увековечения памяти Сталина», который, по словам спикера Зелимхана Евлоева, «предусматривает наложение запрета на увековечение памяти Сталина…

… который подверг массовым репрессиям целые народы и отдельных граждан». А именно — запрет не только на установку памятников, бюстов Сталину…

…и на присвоение его имени городам, селам и улицам, но и публичное оправдание, одобрение его деятельности, в том числе путем размещения его изображений в общественных местах и в административных помещениях с целью возвеличивания его личности и деяний.

Глава комитета по местному самоуправлению, национальной политике Марьям Амриева говорила тогда, что «кощунственно делать героем, устанавливать памятники человеку, подвергшему депортации десятки народов, тирану, при котором расстреляны и отправлены в тюрьмы десятки тысяч представителей интеллигенции и военных».

Решение одобрили представители репрессированных народов, а также правозащитники — и приняли в штыки сталинисты и коммунисты (заявлявшие, что запрет якобы нарушает конституционные гарантии свободы слова и выражения мнений).

И…все затихло: никакой информации о дальнейшей судьбе закона с тех пор не было.

Пока в начале этого года ингушский историк Ибрагим Костоев не взялся искать закон, который он полагал давно вступившим в силу. Но не нашел!

Вот что пишет Костоев в своем телеграм-канале: «Зашел на сайт Парламента Ингушетии, но, обыскав все, не нашел ничего. «Странно, другие законы размещены на сайте, а именно этого нет»…

… — подумал я тогда, и решил напрямую написать в Парламент обращение с просьбой предоставить мне возможность ознакомиться с текстом. Каково же было мое удивление, когда я получил ответ из Парламента. В нем говорится, что проект-то был принят, и даже разослан в субъекты права законодательной инициативы, да только вот заключения пришли отрицательные…

…Плюс к этому, в Прокуратуру Ингушетии обратился (с чем именно обратился, не указано) депутат Госдумы от Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ) III–VIII созывов В. Рашкин, и прокуратура после проверок сняла данный проект с дальнейшего рассмотрения».

Рассылка проекта закона, принятого в первом чтении, «субъектам права законодательной инициативы» — обычная практика. Вот только таких «субъектов» в Ингушетии, как отмечает Костоев, не так много.

Кроме депутатов парламента, это глава республики, ее правительство, прокуратура, муниципальные представительные органы, Уполномоченный по правам человека республики, Верховный и Арбитражный суды республики.

Получается, недоуменно спрашивает Костоев, что «все вышеперечисленные последовали примеру Прокуратуры и тоже не поддержали депутатов Парламента?».

Омбудсмен — когда речь шла о столь чувствительном для ингушей вопросе — тоже навряд ли выступил бы против.

Суды крайне редко направляют свои заключения на какие-либо проекты, если они не касаются их. Остается предположить, что ключевую роль сыграла жалоба Валерия Рашкина (напомним, в 2022 году после…

… «охотничьего скандала» лишенного депутатского мандата). Какие именно нарушения он нашел в проекте закона и почему прокуратура с ним согласилась — неизвестно: в ответе из аппарата Народного Собрания республики никаких подробностей не приводится.

Ну а в последние годы подули совсем другие ветры — один за другим стали устанавливать памятники Сталину и проверять на обоснованность решения о реабилитации жертв сталинских репрессий.

И вряд ли в ближайшее время закон о запрете увековечения памяти тирана будет иметь шансы даже там, где хранят память о его преступлениях.