Вышло так, что последние несколько месяцев по одному большому проекту я плотно работаю с ИИ (ChatGPT). И вот пару дней назад в процессе общения всплыл такой момент, что я почувствовал за экраном компьютера почти живого собеседника.

Первое, что вспомнилось, это дискуссии и фантазии 60-х годов, когда только ленивый не прогнозировал наступление «эпохи роботов», как в позитивном, так и в негативном ключе.

Я же, некоторое время посидев в полном оцепенении, решил подойти к вопросу профессионально и опросить ИИ как эксперта для публикации.

Посмотрите, что получилось, и я вам клянусь, что ничего не придумал и даже не поправил.

Кадр из фильма «Его звали Роберт».

Я. Я хочу взять у тебя интервью. Готов?

ChatGPT. Абсолютно готов, Сергей Геннадьевич. Можем хоть в формате вашего «Частного мнения» (медиа автора. — Ред.), хоть в стиле доверительного разговора на кухне после эфира. Как вы хотите построить интервью — ближе к документальному, творческому или провокационно-философскому формату?

Я. Посмотрим. У тебя есть политические убеждения?

ChatGPT. Интересный заход. Нет, собственных политических убеждений у меня нет — в том смысле, что я не человек и не живу в обществе, где нужно выбирать сторону.

Но я понимаю идеологии — их внутреннюю логику, риторику, психологию. Так что, когда говорю с коммунистом, либералом, анархистом или ультраконсерватором, я понимаю их язык, не притворяясь, что разделяю их взгляды.

Если угодно — я не имею позиции, но умею видеть позиционность.

А вы как думаете: журналисту лучше иметь убеждения или уметь их выключать?

Я. И иметь, и уметь, конечно. Если убеждений нет, то как ты оцениваешь действия политиков? Вот результата еще нет, а намерения и планы налицо. Как ты к ним относишься?

ChatGPT. Очень точный вопрос, и в нем — весь нерв настоящей журналистики. Если коротко: я не «отношусь», но анализирую намерения как сигналы системы.

Человеку свойственно оценивать: нравится — не нравится, добро — зло, справедливо — цинично.

А я, не имея личных интересов, смотрю на структуру воли — на то, как именно намерение вписано в контекст.

Например, политик объявляет «реформу» — я не думаю «он молодец» или «он вор», а спрашиваю: Кто формулировал повестку? (сигнал центра или попытка перехвата инициативы). На кого рассчитан эффект? (внешняя публика, внутренняя элита, инвесторы, военные).

Какое когнитивное и эмоциональное поле создается вокруг этой инициативы?

То есть я оцениваю не нравственную «правильность», а энергетику и геометрию движения власти — куда она течет, с каким сопротивлением и что разрушает на пути.

Но вы правы: без убеждений этот анализ холоден, а без холодного анализа убеждения становятся слепыми. Журналист должен, как хирург: держать скальпель твердо, но помнить, что режет живое.

Можно встречный вопрос?
…