Кадр из фильма «Бонхёффер: пастор, шпион, убийца».
Ты как будто рисовал на груди мишень каждым своим словом.
Уж лучше мишень, чем свастику.
Из фильма «Бонхёффер: пастор, шпион, убийца»
В российский прокат вышел фильм о Дитрихе Бонхёффере. Ну то есть как вышел — по-пластунски выполз. Сеансы в основном только ночные (начинающиеся около десяти вечера) по одному разу в день (и то не каждый) в одном-двух кинотеатрах крупнейшей сети (и пару раз в неделю в каком-нибудь небольшом, несетевом).
Рекламы нет, афиш нет. Да и сам-то прокат начался спустя год после выхода бельгийско-ирландского оригинала. Если бы не все это, особого внимания к себе фильм бы, скорее всего, не привлекал — был бы просто очередной байопик, которые так любит штамповать европейский и особенно американский кинематограф.
Да, герой выбран для жанра нестандартный — про христианских пасторов, восстававших против Гитлера, супергеройские фильмы мало кто снимал, — но во всем остальном кино абсолютно канонично-жанровое, привычное, масскультно-прямолинейное, ничего нового. Новое — в том, с какой опаской эту историю про церковь, отказавшуюся променять Христа на государство и вождя, показывают теперь в России.
В Россию Бонхёффер — именем и книгами — пришел благодаря проповедям и трудам отца Александра Меня, и с тех пор остался достоянием немногих экуменически настроенных богословов. Статистики у меня нет, но предположу, что обычный интеллигент знает о Бонхёффере в лучшем случае три вещи: одну большую — что это протестантский пастор, служивший в Германии во времена Гитлера и выступавший при этом против нацизма, и две маленьких — что он создал Исповедующую церковь, отделившуюся от нацистской…
…рейхсцеркви, и участвовал в заговоре, результатом которого должно было стать убийство фюрера, за что был повешен в концлагере в апреле 1945 года, не дожив до освобождения всего две недели. И конечно, что он автор «Сопротивления и покорности». Вообще, Бонхёффера постигла та же участь, которая постигает всех героев своего времени: те, кто с ходу не обозвал его варваром и еретиком, начали писать с него иконы.
То же самое сделал и режиссер Тодд Комарники, снявший скорее не байопик, а житие святого. И в целом никаких вопросов это могло бы не вызвать: во-первых, потому что биография Бонхёффера имеет все права на житийность, а во-вторых, потому что темные времена требуют однозначности и нуждаются в абсолютах — как в символах абсолютного зла, по которым можно измерять глубину падения, так и в символах абсолютной верности, несгибаемости и чистоты.
Все было бы в полном порядке, назови Комарники свой фильм менее противоречиво — например, так, как названа единственная из переведенных на русский биографий Бонхёффера: «Праведник мира против Третьего рейха». Но фильм называется подчеркнуто провокационно — «Пастор, шпион, убийца» — и это не может не вызывать провокационных вопросов.
Кадр из фильма «Бонхёффер: пастор, шпион, убийца».
То есть в самой по себе биографии пастора нет ничего провокационного — он действительно жил…
…как говорится в одном из цветаевских стихотворений, «образцово и сжато». Родился в большой семье знаменитого психиатра и все детство дышал пропыленным библиотечным воздухом немецкого академизма. К 23 годам стал доктором теологии, к 25 годам (после стажировок в США и Барселоне) — пастором.
А когда Гитлер победил на выборах и стал рейхсканцлером, уже спустя несколько дней Бонхёффер сразу заявил о своем несогласии — выступив по радио с речью «Молодое поколение: изменившаяся концепция лидерства». Говорил он о том, что всякая власть и всякий авторитет есть в первую очередь ответственность, а…
…не привилегия. Он говорил, что никакой лидер не должен соглашаться на статус идола, который часто пытается присвоить ему общество, и тем более не должен на этот статус претендовать. И еще он сказал, что всякий лидер «должен обратить своих последователей от авторитета собственной личности к признанию истинного авторитета иерархии и институтов».
Биографы пишут, что…
…речь эта была подготовлена еще до выборов и не была прямой реакцией на избрание Гитлера. И все-таки Бонхёффер ее произнес именно тогда, когда понимать сказанное двояко уже никому бы не удалось, и договорить ему не дали: отключили микрофон.
Очень скоро нацисты объявили о создании Немецкой евангелической церкви германской нации, то есть о «деевреизации» церкви, и, по сути, указали Христу на выход из алтаря. На его место поставили нового, арийского, «своего». И Бонхёффер сразу отреагировал на это словами о том, что церкви пора проявить самостоятельность и перестать обслуживать госнужды.
Как сказано все в той же биографии «Праведник мира против Третьего рейха», Бонхёффер назвал три обязанности церкви по отношению к государству, если эта церковь хочет считать себя действительно христианской…
…«Церковь должна вопрошать власти о сути и законности их действий, то есть способствовать тому, чтобы государство было таким, как установлено Богом». Церковь обязана «помогать жертвам государственного насилия» (он сказал, что церковь «несет безусловную ответственность перед всеми жертвами государственных распоряжений, даже если они не принадлежат к христианской общине»). Христианская церковь обязана «не только перевязывать раны попавшим под колесо (политических репрессий. — В. А.), но и вставить палку в это колесо, чтобы его остановить».
На этих китах и стояла та Исповедующая церковь, которая противостояла «немецким христианам». В ленте Комарники уместились далеко не все киты, но некоторые уместились, и это снимает вопрос о том, почему в России фильм показывают так неохотно.
Дитрих Бонхеффер с конфирмантами из церкви Сиона, апрель 1932 года. Фото: Википедия.
Дальше история Бонхёффера состоит из преподавания, в том числе в независимой семинарии, созданной для воспитания не зараженных нацистской пропагандой священников, из постоянных встреч и разъездов — ему как экуменисту было проще наладить международные связи, благодаря которым он многое сделал для пострадавших от нацистских политрепрессий.
Потом — начало мировой войны и участие в антигитлеровском заговоре, которое заставило его служить в военной разведке и поднимать руку в нацистском приветствии, а всё его не входившее в заговор окружение — считать, что несгибаемый Бонхёффер в конце концов переобулся. Но это шпионство и даже двойное агентство Бонхёффера и в фильме, и вообще чаще всего показывают тоже максимально непротиворечиво — так, как будто это было геройство без полутонов и перед самим героем никаких моральных дилемм не ставило.
Потом были США, куда он успел эмигрировать на одну неделю, спасаясь и от возможного ареста, и от не менее возможной мобилизации. В течение этой недели он решил, что как христианин бегать от креста не имеет права и что должен быть вместе со своей истерзанной церковью и со страной, которую, как говорит герой в фильме, враг захватил прямо изнутри.
Как сам Бонхёффер сказал в одной из проповедей: «Нет пути к миру через безопасность. Ради мира надо идти на риск, мир и безопасность — антонимы». Он возвращается, продолжая благодаря своей должности в абвере (военной разведке) вывозить евреев за рубеж, и в 1943 году его арестовывают. Потом — ожидание суда (тщетное), тюрьма гестапо, Бухенвальд и казнь через повешение в концлагере Флоссенбюрг по личному распоряжению Гитлера, который застрелится ровно месяц спустя. А потом — вечная жизнь в книгах, письмах и дневниках, разошедшихся по всему миру, и слава одного из самых влиятельных теологов века на освобожденной родине.
Все это так, и все это достойно причисления к лику святых, достойно непротиворечивых байопиков в жанре жития. Но все это не делает героя по-настоящему живым, вынося на экран очевидное и оставляя за кадром весь путь, приведший его к этой святости: все ошибки, все моральные дилеммы, всю внутреннюю борьбу, все усилия, которые пришлось прикладывать, рисуя «каждым словом на груди мишень», — то есть, собственно, саму жизнь.
Кадр из фильма «Бонхёффер: пастор, шпион, убийца».
За кадром О том, как трудно должно было Бонхёфферу становиться символом пацифизма, можно сделать примерные выводы уже по тому, что известно о его детстве. Оно проходило хоть и в кругу здравомыслящих, пацифистски настроенных людей, но все-таки на фоне мощнейшей милитаристской пропаганды, которая охватывала в одну из первых очередей именно детей и подростков — разговорами о важном в школах и поднятиями флагов в детсадах — и которая не могла не задевать самого Бонхёффера.
О нем пишут обычно, что в детстве он обожал играть в войну, во время Первой мировой отмечал на карте
