Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ.
Это я о нас с вами, россиянах. Прочитав в сетях про огурцы по 600, я, конечно, удивился, но пока эти огурцы были на картинках, воспринимались они с таким «странным» ценником несколько абстрактно. А тут пошел в магазин в выходные и увидал — да, 600. Точнее, 599. Еще подумал: хорошо, что помидоры я люблю больше огурцов… А 600 рублей в кошельке люблю еще сильнее. Теперь с трепетом и интересом жду коммунальные квитанции.
Те, кому они уже пришли, рассказывают разное — в том числе и плохое. У кого-то подорожали отдельные параметры на 50%, кто-то обнаружил счет на 107 тысяч, при том что живет не в бывшей квартире Долиной. ФАС обещает разобраться с огурцами, депутаты обещают выяснить про ЖКХ. Как будто выяснение этих причин приведет к изобилию дешевых фруктов и возврату денег по жировкам.
Тем более что умные люди, каковых в России немало, и без депутатов и антимонопольной службы догадываются о причинах. Да — кажется, уже догадываются. Огурцы — не первые в ряду продуктов, с которыми происходят чудеса. Предыдущая памятная история была с яйцами, которые то исчезали, то поражали цифрами на ценниках, когда все же оказывались на полках, то вместо десятков продавались девятками.
Фото: Марина Молдавская / Коммерсантъ.
Этим хоть чем-то оставался Телеграм. Если потерять и его, во весь свой странный рост перед нами встанет MAX, реакция на который у граждан нервно-аллергическая. Не даром же так внезапно выросли продажи дешевых телефонов специально под установку в них единственного приложения, если без него уже совсем никуда.
Однако дело не только в проблемах с дороговизной самых простых продуктов питания, коммунальных услуг и препятствиях в использовании коммуникаций. Это вещи неприятные, но частные. Проблема в том, что меняется их восприятие. Не кардинально, но для власти чувствительно. Люди снова начинают задавать плохие вопросы.
Люди снова начинают отвлекаться от величия страны и углубляться в неприятную рутину. Рутина эта вообще никогда приятной не была.
Но государство довольно умело переключало фокус внимания на другие вещи, подменяя суровую реальность альтернативной. На переломе тысячелетий началась вторая чеченская кампания, быстро укрепившая авторитет молодого, энергичного, решительного «преемника», очень выгодно смотревшегося на фоне дряхлеющего первого президента страны. На фоне начинавшегося кризиса 2008 года очень вовремя случилась действительно маленькая и действительно победоносная война с Грузией.
В 2014 году был Крым, поднявший уровень патриотизма и не просто доверия, а восхищения главой государства на невероятный уровень. Тут вышло победоносно даже без боевых действий — быстро и красиво. И на фоне этой красоты даже как-то переварились санкции и контрсанкции, когда мы сами себе запретили есть пармезаны и прочие импортные разносолы, полагаясь на свои силы и помощь братской Белоруссии, славной своими морепродуктами, например.
Но крымского бустера хватило всего на несколько лет — еще и ковид подточил благополучие и здоровье.
И тогда уже пришла специальная военная операция, вновь сплотившая народ и давшая жизни новый смысл. Как тут на что-то жаловаться, когда идет схватка с врагами, а врагов — весь могучий Западный мир!
Схватка продолжается. Продолжается уже дольше, чем шла главная битва в нашей истории — с фашизмом. Случайно ли так совпало или сработал какой-то психологический щелчок, но именно в районе пересечения символического рубежа в массах населения пошло бродить какое-то смутное недовольство, отвлекающее от важного.
Вот эти огурцы, жировки, соцсети… Люди перестали ходить в рестораны, а рестораны начали закрываться. Ерунда вроде бы — рестораны важны не всем. Но это значит, что заведения перестают интересовать тех, у кого были на них и деньги, и время.
С деньгами стало хуже. Мы точно стали это замечать. Меняя работу, вдруг обнаруживаем, что хороших вакансий за хорошие деньги нет, а работодатели перестали гоняться с корзинкой рублей за претендентами — зато охотно переводят работников на сокращенные недели или вовсе увольняют. Появились долги по зарплатам — и не только в частном секторе, а на госпредприятиях.
Пока эти долги невелики, но образовались они почти все в последнее время — а важны не только суммы, но и тенденции. И важно то, что все это стало темой разговоров. Не просто ленивого брюзжания, которое было всегда, а разговоров предметных и злых.
Фото: Екатерина Матюшина / Коммерсантъ.
Здесь одна любопытная история обнаружилась. Росстат перестал показывать зарплаты чиновников, попутно засекретив их численность. Можно было бы предположить, что чиновников стало слишком много, а зарплаты у них слишком большие. И, наверное, эти догадки небеспочвенны. Но попутно статистическое ведомство закрыло также доступ к доходам преподавателей, медиков, ученых, работников домов культуры.
Возможно, богатства этих категорий населения не столь велики. И, возможно, нам лучше об этом не знать. Люди не понимают, почему их темы для бесед отличаются от тем, которые им предлагают обсуждать. Условные аборты, которые год за годом снижаются и не являются настоящей проблемой, но борьба с которыми видна повсюду. Тебе начинает казаться, что власть волнуют какие-то не те вопросы, какие волнуют тебя. Ты эти вопросы задаешь, а в ответ слышишь о другом.
Тебе либо рассказывают, как ты хорошо живешь, либо рассказывают, как плохо живут в Европе. Оба варианта ответа тебя не могут устроить. Вопросы пока задаются индивидуально и не слишком громко. Но достаточно внятно для того, чтобы их слышали мы сами.
Возможно, власть их тоже слышит. Но пока считает возможным не отвечать. Впрочем, блокировка соцсетей — это ведь тоже ответ?
Вместо постскриптума: патриарх Кирилл заявил, что нельзя молиться о повышении зарплаты, покупке жилья или других материальных благах. Глава РПЦ отметил, что такие просьбы «неправильно исполнять», поэтому на них, по его словам, «небо не отвечает».
