4 ноября Владимир Путин подписал закон о привлечении резервистов для защиты критически важных объектов.
А через неделю СМИ сообщили, что набор стартовал в 19 регионах: от Курской и Брянской областей до Красноярского края.
В первые дни многие называли это мобилизацией и сравнивали с событиями осени 2022 года.
Но вскоре стало понятно: происходит нечто другое.
Не случилось ни массовых повесток, ни очередей у военкоматов и у пограничных пунктов.
А что случилось? Разбиралась «Новая».

«Чего будем охранять, неизвестно» — На работе нам раздали листовки с приглашением прийти в военкомат и заключить контракт на поступление в мобилизационный резерв, — рассказывает Роман Н., житель одного из поволжских регионов.
Он просит не называть своего имени и даже города, потому что (смеется) «вычислить будет не просто, а очень просто»: всех резервистов региона собрали на одном пункте, и сейчас их там всего пара десятков.
Сам Роман заключил контракт в 20-х числах ноября.
— Это было добровольно, никакой принудиловки. Просто на нашем предприятии с нового года ожидаются сокращения.
А резервистов, насколько я понял, сокращать не будут.
То есть кадровик сказала, что рабочее место за мной сохранится.
В военкомате тоже так сказали.
Плюс разово при заключении выплата около 40 тысяч рублей: в разных регионах эти суммы разные, — объясняет Роман.

Разовые выплаты — это деньги за участие в сборах, на которые, судя по имеющейся информации, попадают все, кто сейчас подписывает контракт о пребывании в резерве.
Суммы действительно разнятся от региона к региону.
Например, в Тамбовской области речь идет о 30 тысячах рублей, а в Ярославской — о 40 тысячах.
Отдельные деньги обещают и некоторые предприятия, которые должны охранять резервисты: так, Ярославский нефтеперерабатывающий завод заявляет о доплате «не менее 50 тысяч рублей».

— Контракт на три года. Но пока нам говорят, что на сборах мы будем только два месяца в году, а в остальное время — на работе, как обычно.
Чего будем охранять, неизвестно.
Вообще офицеры шутят, что не знают, что с нами делать: думали, будут тысячи человек, а получилось-то немного пока, — констатирует Роман.

О том, что набор резервистов должен быть массовым, в конце октября говорили в Госдуме.
«Сегодня численность мобилизационного людского резерва составляет порядка 30 тысяч человек, при этом есть решение верховного главнокомандующего о кратном наращивании количества резервистов», — заявлял глава комитета по обороне Андрей Картаполов.
Кратно, судя по всему, пока не получается.
Так власти Нижегородской области отчитывались о наборе первой группы из 15 человек и подготовке второй.
Причем вскоре стало известно, что 15 резервистов — это главы местных муниципалитетов.
]}>
в Татарстане заявляли об отправке на сборы 21 бойца. Относительно неплохо дела с набором, кажется, идут в Башкортостане — там только из Абзелиловского района на сборы отправились 11 человек, включая замглавы местной администрации Руслана Халилова.
Впрочем, другие районы республики о результатах набора публично не отчитывались.
Как и большинство регионов, где такой набор ведется.

Стимулировать людей пытаются финансово — как и в случае с контрактами на СВО.
Правда, суммы предлагают совсем другие.
В том же Башкортостане солдатам, записавшимся в резерв, обещают прибавку к зарплате — до 3276 рублей, офицерам — до 6312, а еще бонусы за каждый сбитый дрон.

— Пока мы в учебке. Занимаемся немного — два-три часа в день, остальное время ничего не делаем.
Снабдили вроде нормально: броник дали, каску, сапоги, форму.
Учат стрелять из пулемета Калашникова — правда, не по летящим целям.
Наверное, потом будут учить и по ним, — говорит Роман Н.

— Предполагается, что будем работать на УАЗах: водитель и пулеметчик.
О том, что резервистов будут собирать в малые мобильные группы — правда, по три человека — сообщал и провластный Telegram-канал Mash.
В качестве третьего издание называло «старшего группы, подключенного к локаторам».
На вооружении бригад резервистов, по данным канала, могут находиться и более старые версии пулеметов, в том числе ручной пулемет Дегтярева (ДП-27), выпуск которого начался в 1927 году.

В Южном федеральном округе, ближе к зоне боевых действий, вооружения серьезнее — танковые пулеметы ПКТ.
В репортаже телеканала «Звезда» с полигона, где тренируются резервисты, двое из них говорят, что решили заключить контракт добровольно — то есть без повесток.
Один признается, что уже был на СВО и «просто не смог сидеть дома».

— У нас среди ребят, в принципе, никто всерьез воевать не собирается, — замечает Роман.
— На СВО нас, говорят, не отправят.
Ну если такое будет, я лично никуда не пойду — обещали, что в своем регионе будем служить, значит, исполняйте.

Хитрости набора
Могут ли резервистов отправить в зону боевых действий, вопрос открытый.
Министерство обороны неоднократно заявляло, что этого не произойдет.
Заместитель начальника главного организационно-мобилизационного управления Генштаба Владимир Цимлянский говорил, что заключившие контракт будут служить исключительно в своих регионах.

Но подписанный Владимиром Путиным закон таких ограничений не предусматривает.
«Закон не запрещает этого делать (отправлять резервистов в другие регионы. — И. Ж.), но в приоритетном порядке они будут выполнять задачи в тех регионах, где постоянно зарегистрированы, проживают и работают», — отмечал глава комитета Госдумы по обороне Андрей Картаполов.

В этом смысле происходящее сейчас действительно напоминает частичную мобилизацию 2022 года: тогда власти тоже говорили, что у них нет планов отправлять мобилизованных в зону боевых действий.
Как вышло — хорошо известно.
Ни от чего не страхуют и заявления о том, что призванных в резерв не отправят за границу, поскольку для России Донецк, Луганск, Херсонская и Запорожская области — свои.

— Никаких ограничений, никаких оговорок, что резервисты будут только охранять заводы и исключительно на территории своего региона, нет ни в законе, ни в типовом контракте, — подчеркивает юрист «Движения сознательных отказчиков» Артем Клыга. — При этом сейчас мы не фиксируем жалоб, что кого-то отправили на передовую.
Людей не хватает не только на штурмовой линии, но и в тыловых работах: в охране, в борьбе с диверсиями, в копании траншей, в борьбе с БПЛА.
И с помощью резервистов эти задачи пытаются решить.
Но еще раз скажу:

в законодательстве все выстроено так, что ничего не мешает отправить этих людей охранять объекты где-нибудь в Запорожской области, и оспорить это решение будет практически невозможно.
При этом у резервистов, в отличие от тех, кто идет напрямую на СВО, остается возможность разорвать контракт.

— Тут, правда, возникает вопрос, что де-юре все выглядит слишком легко: не нравится — расторгаешь и уходишь.
Будут ли чинить какие-то препятствия? Начнется ли чехарда, например, с переоформлением на обычный военный контракт, который расторгнуть нельзя?
Ответов пока нет, — отмечает Клыга.

С ним согласен другой юрист, работающий с военнослужащими.
Он попросил об анонимности. — Оснований для расторжения контракта о пребывании в резерве много.
Среди них есть даже собственное желание, но — только при наличии неких уважительных причин, — объясняет он.
— И это, на мой взгляд, намекает, что с расторжением будут проблемы.

А если просто не исполнять условия контракта, то придется возместить расходы государства на твою подготовку как резервиста.
Я с трудом представляю, как люди будут это делать.

При этом оба собеседника «Новой» сходятся на том, что масштаб набора, судя по всему, совсем не тот, какого хотело бы государство.
— Мы не видим какого-то всплеска желающих вступать в мобилизационный резерв.
Возможно, потому что не обещаны большие деньги, — говорит Артем Клыга. — То есть денег нет, а риски есть: и беспилотник может прилететь, и с диверсионными группами в приграничных регионах бороться надо.
И должен сказать, что тех людей, которые находились в резерве до февраля 2022 года (а институт резерва существует с 2015-го), — довольно активно использовали в боевых действиях.
Ничего не мешает поступить с новыми резервистами так же, тем более что о праве расторгнуть контракт они зачастую просто не знают.

Опрошенные «Новой» юристы подтверждают слова Романа Н. о том, что набор сейчас ведется без жестких административных мер.
К вступлению в резерв подталкивают, но не принуждают. — Обращения, которые поступают к нам, связаны с тем, что работодатели, в основном бюджетные организации, довольно настоятельно требуют от сотрудников являться в военкоматы, чтобы пройти мероприятия по вступлению в мобилизационный резерв.
Людям не объясняют, что это доб