Портреты погибших девочек. Фото: Иван Жилин / «Новая газета».

Конец осени на Урале выдался серым. Дождь сменялся снегом, а тот снова дождем. 27 октября был редким теплым днем — почти +10 °С. Многие вышли на прогулки.

Аня и Кира гуляли по Ревде вместе с подругой Лизой. Зашли в магазин за сладостями — куда без сладостей, когда вам 7, 9, 10 лет? Уходя с кассы, они не знали, что по дороге в их сторону летит на высокой скорости черная «Лада».

Когда девочки спустятся с крыльца на тротуар и пойдут домой, случится трагедия, которая всколыхнет 60-тысячный город. «Лада», вылетев с проезжей части, въедет в девочек и пробьет стену магазина. Кира и Аня погибнут. Лиза выживет.

СМИ назовут виновника аварии — им окажется 37-летний Михаил Слободян, ефрейтор, вернувшийся из зоны боевых действий. В его крови найдут алкоголь и наркотики. «Суд, несмотря на медаль Суворова, отправит его под арест. Сам Слободян во время избрания меры пресечения скажет, что считает себя виновным, но извинения принести сначала откажется: девочек, мол, больше нет, зачем извиняться? Лишь когда его трижды попросят об этом адвокат, выдавит из себя: «Простите, пожалуйста».

Ефрейтору грозит 15 лет колонии. Киру и Аню уже не вернуть. Лиза попала в больницу с тяжелыми травмами и несколько дней пролежала в коме — сейчас она восстанавливается. Но почему трагедия вообще стала возможной?

Спецкор «Новой» отправился в Ревду, чтобы узнать это. И выяснил: дело не только в пьяном военнослужащем за рулем. «Мы сами виноваты» Ревда — 60-тысячный город в полусотне километров от Екатеринбурга. Как и многие на Урале — промышленный.

Здесь есть крупный медеплавильный завод, завод по обработке цветных металлов, метизно-металлургический завод, предприятие по производству кирпича. Словом, место не депрессивное — работы хватает, и даже отток населения не столь велик.

Потому здесь и говорят, что такая трагедия могла произойти в любом другом городе. Но произошла в Ревде. Ревда. Фото: Иван Жилин / «Новая газета».

У бело-зеленой стены супермаркета — цветы и мягкие игрушки. Проходя мимо, люди порой задерживаются — смотрят на две фотографии, поставленные на фанерный поддон рядом со свечами и иконами. Кире навсегда теперь девять лет, Ане навсегда семь.

В первые дни мемориал был огромным — к месту аварии шли сотни горожан. Символом трагедии стали окровавленные ботиночки одной из девочек — они тоже стояли здесь. Потом большую часть принесенного отправили на кладбище.

Я подхожу к останавливающимся у мемориала людям, но они в основном прячут взгляды, отмахиваются — просто не знают, что сказать. Стандартные фразы: «Жалко», «Ненормальный», «Вернуть бы смертную казнь». — Мы сами виноваты, — неожиданно говорит женщина в светлой куртке.

— Он несколько дней так по городу ездил. Но никто ничего не делал. Думали, мало ли дураков. А оно вот как закончилось. Потом уже видео стали публиковать, как он лихачил до аварии — носился по частному сектору на скорости. Ему вслед кричат: «Дети тут ходят». А он несется — ему все равно. И никто никуда не пожаловался: проехал мимо — и слава богу.

Мемориал на месте трагедии. Фото: Иван Жилин / «Новая газета».

Никто никуда не пожаловался. В этом себя упрекают многие горожане — даже те, кто не видел пьяной езды. СМИ пишут, что Михаил Слободян катался по Ревде пять дней, и, кажется, трезвым за руль вообще не садился. Но никто — буквально ни один человек — ничего в связи с этим не сделал.

Комментарии в местных пабликах: «У нас нет оправданий. Своим бездействием мы просто убили детей». «Равнодушие людей. Не замечать дальше своего носа». «Все молчат, всем глубоко наплевать. Очень страшно жить, когда рядом такое равнодушие». — Вы же сами, журналисты, телевидение, нас годами учили, что каждый сам за себя. А теперь спрашиваете, — со злостью говорит вышедший из магазина мужчина лет сорока.

— Я думал над этим: я бы тоже не сообщил. Ну спешит куда-то человек — может быть, ему очень нужно. И если даже кто-то пьяный за руль сел, все равно бы не стал жаловаться — многие ведь пьяными ездят. У нас здесь народ простой. А с другой стороны: десять выпивших никого не собьют, а одиннадцатый… — он кривит лицо.

Но что теперь, звонить в полицию по поводу каждого? А если он не пьяный окажется? Я не знаю. Честно — не знаю. У нас вообще в полицию звонить не принято.

— Неправильно говорить, что жители виноваты, — заявляет мужчина в темно-синей куртке, застывший напротив принесенных к мемориалу мягких игрушек. — Здесь далеко не все с высшим образованием, тем более юридическим. Сейчас видео выкладывают, как этот человек за пару часов до аварии по улице Спартака гнал. И, мол, женщина, которая это снимала, ничего не сделала. А что она должна была сделать? В полицию позвонить? Полиция, к сожалению, сама часто говорит, что ничем не может помочь.

«Эти замечания, может, и верные. Но трудно отделаться от ощущения, что между шумной компанией и пьяным человеком за рулем — пропасть. Ведь второй слишком часто — убийца.

— Как бы то ни было, государство здесь должно включаться, — заключает Люханов. — Нужны системные изменения. Нужно ужесточать ответственность, чтобы пьяным за руль было страшно садиться.

Вот за наркотики дают до 20 лет колонии, а Слободяну больше 15 не грозит. А почему у него вообще права оказались? Его же трижды до этого пьяным останавливали. Трижды. «Один экипаж — больше не положено» В городском отделе полиции — план «Крепость». Сотрудники в полной экипировке и при оружии стоят у дверей и окон. Учения. Начальник, полковник Артем Лаздынь, проводит встречу с журналистами в своем кабинете.

— Я вначале хочу сказать, что полицейские — точно такие же люди, как и вы. Мы все очень переживали в день трагедии: у меня женщины здесь плакали, в мужчинах зло кипело. И я видел в Сети очень много комментариев, что мы бездействовали. Но давайте разберемся, — он говорит очень спокойно и тезисно. — У нас на город один экипаж ГИБДД — больше просто не положено, хотя, может, и требуется. После трагедии к нам из областного управления направили шесть экипажей. Только за первые полдня было выявлено 27 нарушений, в том числе один бесправный лишенец. Двоих пьяных выявили — беда не всех чему-то научила. Но усиление, к сожалению, уехало, и мы остались с теми силами, которые имеем.

В этих условиях нам нужна помощь горожан. Почему, если знали, что человек пьяный по городу ездит, никто об этом не сообщил? Ни за пять дней, ни за два часа. Я лично проверил — ни одного сообщения не было в дежурную часть. Артем Лаздынь, начальник полиции Ревды. Фото: Иван Жилин / «Новая газета».

Лаздынь признает, что один экипаж ГИБДД не может уследить за происходящим в городе. Но замечает — хуже то, что люди сами следят за этим экипажем — чтоб с ним не пересечься.

— Есть паблики — не только в Ревде, но и в других городах, — которые освещают дорожную обстановку и зачем-то указывают, где стоят сотрудники автоинспекции. На следующий день после гибели девочек мы задержали пьяного водителя, и знаете, что он сказал? «Ну про вас же в чате сейчас ничего не пишут, поэтому я не знал, где вы стоите». Прямым текстом. Мы эти паблики запретить не можем, да это и не нужно: запретишь один, появятся два. Но я бы просил модераторов быть ответственными.

После трагедии, говорит полковник, ревдинцы стали больше звонить и сообщать о нарушениях. — Но есть опасения, — он на секунду заминается. — Да что там, так и будет. Это сейчас, пока все в памяти свежо. Пройдет время — и перестанут звонить. И как бы все не вернулось… Нам нужно вместе думать, как эту активность поддерживать… Уже когда все расходятся, одна из журналисток как бы в сторону замечает: — Интересно с этим Слободяном. Мы его видели в тот же день — за час до аварии. Стояли на перекрестке — он пролетел на красный. Причем так быстро все произошло, еще подумали: «Что это?» А потом…

«Продолжают существовать» Михаил Слободян заключил контракт с армией в 2023 году. Год спустя, судя по всему, он приехал домой в отпуск — по крайней мере, в октябре 2024-го в екатеринбургский гарнизонный военный суд поступило дело в отношении него: об отказе от медосвидетельствования. Подробностей нет, но, очевидно, речь идет о подозрениях в пьяной езде. До рассмотрения не дошло — Слободян вскоре после задержания вернулся на СВО, суд переносили 19 раз, а 5 ноября, спустя неделю после трагедии в Ревде, дело закрыли за истечением срока давности.