Фото: Вадим Ахметов / URA.RU / ТАСС.

Третий номер журнала “Государство”, изданный РАНХиГС и разосланный важным людям по специальному списку, посвящен модной теме “социальной архитектуры” (названным другими словами приемам выстраивания бесконфликтных взаимоотношений государства и граждан).

Статья Глеба Кузнецова “Цифровая легитимность” в этом журнале производит впечатление некой чужеродности. Как понятно из названия журнала, он продвигает идеи “государственности”, “русской цивилизации” и “служения” — и вдруг государство преподносится как скромный “сервис”.

Мысль автора развивается в два хода. Как либеральные, так и “нелиберальные” (вообще-то они называются авторитарными) государства в современную цифровую эпоху собирают информацию о своих гражданах.

Но либеральные делают это с помощью корпораций, работающих в информационной сфере, а авторитарные — напрямую (интересное признание). Если там и там всякий гражданин “прозрачен”, то он заинтересован хотя бы получить в обмен на это какие-то удобства, а “нелиберальные” системы лучше справляются с созданием цифровых сервисов.

В обоих тезисах есть натяжки, но мы не будем спорить и даже согласимся, что в таком подходе есть определенный смысл — он близок к концепции граждан как налогоплательщиков, имеющих право за свои налоги требовать выполнения государством определенных обязательств.

Но нас интересует, зачем статья Кузнецова появилась в таком журнале — ведь его получатели, пожалуй, могут и обидеться на “работников сервиса”.

Ключевое слово здесь не “сервис”, а “легитимность”. Понятие легитимности в политическую науку ввел Макс Вебер, выделивший, как известно, три ее типа: традиционную, харизматическую и рациональную.

Рациональная легитимность у Вебера тождественна правовой: когда граждане и государство действуют в рамках права, это и есть наиболее рациональный способ их взаимоотношений.

С правом, однако, в сегодняшней России не все в порядке, и рационализировать отношения граждан с государством надо где-то в другом месте. Политтехнолог Кузнецов ровно это и предлагает, вынося вопрос о взаимной выгоде в модную цифровую сферу.

В целом журнал “Государство” продвигает традиционную легитимность с опорой на “русскую цивилизацию”. Но, видимо, в РАНХиГС понимают, что на одних только традиционных ценностях здание государства не удержится. Молодежь, в частности, запреты абортов не убеждают.

А предлагаемая Кузнецовым формула опирается на рациональность, хотя и не правовую: в обмен на цифровые услуги со стороны государства граждане обязуются его терпеть и не замечать нарушений закона, которые оно допускает открыто и у них на глазах. Цинично, зато понятно.

Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ.

Государство — своего рода единое окно. Здесь раздают пенсии, льготы и зарплату бюджетникам и здесь же чинят водопровод. Телефонный бот приветлив, но за реализацией политических прав и свобод надо обращаться в другое “окно”, а там сидит неприветливый человек в форме.

Так зачем же “лезть в политику”, когда в цифровом мире так удобно жить? На самом деле Кузнецов реанимирует идею социального государства, которая была хорошо известна и воплощена в ХХ веке во многих странах Европы, не говоря уже об СССР.

Но в рамках социального государства последнее берет на себя обязательства по поддержке своих граждан не в обмен на что-то, не баш на баш, а как цель. Социально-экономические права не предполагают автоматического предоставления также политических прав и свобод, это разные сферы регулирования.

Тема политических прав человека возникла после Второй мировой войны как реакция на преступления нацистского государства в Германии.

Цель Европейской конвенции 1950 года — не допустить впредь возникновения фашистских или близких к нему тоталитарных режимов. Свободная реализация и защита прав человека и основных свобод — это еще и блок против авторитаризма и тоталитаризма.

Парадокс прав человека состоит, однако, в том, что их предоставляют на своем уровне национальные государства, но они же их и нарушают.

Механизмы защиты этих прав на национальном уровне недостаточны, поэтому учредители Совета Европы договорились о создании Европейского суда по правам человека, из юрисдикции которого РФ вышла в марте 2022 года.

На упреки в нарушении прав человека и основных свобод российское государство отвечает в духе “зато мы делаем ракеты”.

Зато у нас в той же цифровой сфере — смотрите, как все удобно. Да нет, это “в огороде бузина, а в Киеве (ой!) дядька”.

На последней декабрьской встрече президента с членами СПЧ о политических правах и свободах, не считая выступления Александра Сокурова уже за рамками отведенного времени, не было сказано ни слова — только о социально-экономических правах и абстрактном “праве на жизнь”.

В предоставлении государством своим гражданам услуг, если они не навязываются, нет ничего плохого. Но удобство реализации социальных и экономических прав не решает вопроса о правах политических.