Мир больше не будет прежним. И такое уже бывало. Сначала человек добыл огонь, потом изобрел колесо. Из знаковых событий прошлого — станок Гуттенберга. Для наших близких предков такими поворотными точками стали двигатель внутреннего сгорания, радио и телевидение. Последнее, если верить фильму «Москва слезам не верит», должно было похоронить театр. Для нас явлением, сравнимым с перечисленными, стал интернет. Со всеми уже позже вытекающими последствиями: социальные сети, смартфоны, криптовалюты и, наконец, искусственный интеллект.
Прежде чем разбирать высокие технологии, стоит вспомнить не только сам факт революций — промышленных, информационных, — но и их качество. Конечно, печатный станок, позволяющий делать тиражную литературу, — очень мощная штука. Это как принтер дома 25 лет назад. Но для того чтобы оценить масштабы, нужно как минимум уметь читать, а как максимум — быть финансово состоятельным, чтобы позволить себе книгу.
Так же было и с машинами. Сегодня автомобиль — давно не роскошь. Если не каждый, то многие могут позволить себе старый хотя бы драндулет. А ведь еще 50 лет назад частный автотранспорт был не то что экзотикой, но продуктом элитарным. Чего стоили чуть ли не два единственных «Мерседеса», которые можно было увидеть в Москве 70-х. Один принадлежал Владимиру Высоцкому, другой — Никите Михалкову.
Про компьютеры и говорить нечего. Еще только в конце 90-х персональный домашний компьютер — удел более или менее обеспеченных домохозяйств. Про Фидонет знали единицы, застывшие над прибором, подключенным к обычной телефонной линии. Потом появился доступ в интернет — Rambler, ICQ, — но и это — удел если не элит, то очень небольшой части общества.
Если опираться на разные данные тех лет, в 2000 году интернетом в России хоть раз пользовались только примерно 6 миллионов человек. Скорее всего, эти цифры включали и тех, кто просто хотел похвастаться, но в глаза не видел всемирную паутину.
Существенный переворот произошел, когда доступ в Сеть получили примерно все. Устройство — теперь это даже не персональный компьютер, а какой-то простой смартфон — доступно даже в прямом смысле бедным людям. Сам доступ в виде бесплатного Wi-Fi или копеечных тарифов — пожалуйста. Точно так же, как даже самые бедные слои населения облачились в некогда предел мечтания московских мажоров — джинсы.
Социальный фактор важен в этом разговоре. На заре развития нашего высокотехнологического хозяйства участники процесса делились на две категории: технари и гуманитарии. Первые создавали инфраструктуру, вторые наполняли ее контентом. Собственно, успех ЖЖ — в возможности онлайн-публикаций без каких-либо базовых знаний. До этого приходилось как минимум изучить язык разметки HTML, прежде чем донести до публики свои вероятно ценные и важные опусы. А так — написал, запостил и давай обсуждать в комментариях.
Интернет тех лет, при всех бурных разборках на вечные темы вроде «кто должен оплачивать счет в ресторане?», отличала терпимость и толерантность, свойственная образованным людям. Тролли, провокаторы и просто не очень умные люди были в Сети (в малых количествах) с первых ее дней, но культурная, скажем так, среда умело регулировала пространство, оставляя маргинальных персонажей в своих виртуальных загончиках. «Не напрягайся сам и не напрягай других» — все, за исключением технического вмешательства в работу Сети, было нормально. В конце концов — отпишись и не читай. Свобода выбора и все такое.
„ Когда явление стало массовым — все изменилось. Причем кардинально. Полицейский и уборщица, алкаш и ученый, несчастный мигрант и могучий олигарх — все оказались в одной, пусть и виртуальной, тарелке. Что логично привело к главному социальному конфликту современности.
