Прогноз для российской экономики от Росстата — это рост ВВП от силы на полпроцента в год, от Центробанка — чуть лучше, на 1,2%. Минфин «ожидает потепления» в марте 2026-го, уверяя, что речь идет не только о погоде. Независимые экономисты все это вместе называют неприятным словом «стагнация», попросту говоря — застой. Почему это плохо и как мы почувствуем новый застой — объясняет экономист и социолог Владислав Иноземцев.
Прогнозы Росстата, Центробанка и Минфина обещают российскому ВВП какой-никакой, а все-таки рост. Вы говорите — будет стагнация в экономике. Какая же это стагнация, если рост? — В 2026 году роста не будет. Хотя, на мой взгляд, сам показатель ВВП не имеет особого значения.
Допустим, мы обсуждаем замедление экономики в Соединенных Штатах. На полпроцента, например. Там данный показатель важен, потому что от него зависит ставка ФРС (Федеральной резервной системы), а от нее — кредитная активность, поведение фондового рынка, масштаб взятых ипотек, потребительские ожидания и так далее. То есть система склонна ловить минимальные сигналы о происходящем. Это — нормальная рыночная экономика.
Российскую экономику уже достаточно давно нормальной назвать нельзя. Она разделена на государственное хозяйство и на частный сектор. Последний занимается выживанием с целью получения прибыли для собственников, первое — финансированием правящей бюрократии.
В нынешнем варианте — в основном финансовым обеспечением СВО, до этого — распилом. Есть два подхода к оценке нынешней динамики. Первый, строго говоря, исходит из того, что рост в 2022‒2024 годах был чрезмерно быстрым, особенно на фоне санкций и шока.
Он предполагает, что государство вбросило в экономику колоссальное количество денег, и это дало свой эффект. В принципе это похоже на правду, но есть нюанс. Самые большие затраты из резервных фондов были не в 2022 и 2023 годах, за это время рост бюджетных расходов составил около 6‒7,5% ВВП, а, например, в 2008‒2009 годах, в период мирового финансового кризиса, он составлял 13,9%. Последняя цифра существенно превышает увеличение военных расходов в 2022‒2024 годах, тем не менее, по итогам 2009 года безо всяких санкций экономика рухнула на 7,9%.
Это много для того кризиса? — Это очень много. Такого мы не видели с начала 1990-х. Бюджетный стимул не помог, хотя реальные доходы населения в 2009 году выросли. А экономика провалилась. То есть простое вбрасывание денег не решает проблему спада. Экономический разгон 2022‒2024 годов был связан со многими факторами: и дополнительные доходы от нефтяного экспорта, и ускорение оборонной промышленности, и дефицит рабочей силы с вытекающим из него повышением зарплат. Но если рассматривать итог как перегрев экономики, то нет сомнения, что весь этот подъем в конечном счете должен был как-то сойти на нет.
Часть моих собеседников, к которым я отношусь с уважением, говорит: невозможно, чтобы экономика росла на 4% в год в условиях санкций, неопределенных перспектив, плохого инвестиционного климата, ужесточения регулирования и так далее. — Она действительно росла на 4% в год? — Так утверждает Росстат. У меня есть много знакомых бизнесменов в разных частях страны, и они говорят, что и расценки, и объемы заказов, и прибыли росли на фоне начального этапа СВО очень быстро, сейчас процесс замедлился, но до откатов к прежним значениям еще очень далеко. Заметим, курс доллара при этом стоит на месте, так что не стоит говорить, что все эти цифры относятся только к девальвирующимся рублям. Поэтому, согласно первой точке зрения, то, что сейчас происходит, это охлаждение плановое, умеренное и все такое. Имеет ли эта позиция право на существование? В принципе, имеет.
Охлаждение мощное, рост задавили — отменена льготная ипотека, перестает расти военный бюджет, соответственно, увеличиваются расходы на ЖКХ, издержки растут везде. Это охлаждение почти наверняка перейдет в спад, но не в провал образца 2009 года. Рост может сохраниться на минимуме или даже смениться спадом на 0,5‒1,2%, потом вернуться на +0,5%. Но так или иначе это будет колебание вокруг нулевой отметки. Это — в рамках первой точки зрения.
А вторая точка зрения? — Она не отличается радикально по прогнозу, но уходит чуть дальше в историю и потому претендует на описание более долгой перспективы. В недавно вышедшем докладе мои коллеги и я говорим о ближайшем десятилетии. Вторая точка зрения основана на том, что разв
