Иллюстрация: Петр Саруханов / “Новая газета”.
Мой народ своими действиями вытравил из меня всякое былое чувство к нему; он не только материально, но и главным образом духовно разрушил все то, чем я дорожил и чем жил. Федор Винберг (1868–1927), черносотенец, ветеран Белого движения, царский офицер. Из книги “В плену у обезьян”.
Для человека, который интенсивно мыслит и чувствует, самым большим разочарованием в последние годы стала большая часть людей. В природе людей. В том, что эта природа не превзошла обычную биологию со своими стандартами: самосохранение, приспособление, “право сильного” и так далее. Практически нет мотивов и представлений, отвлеченных от прямой и простой выгоды на расстоянии вытянутой руки. На наших глазах большинство приняло переход от открытого общества и свободы слова к автократии и карательной цензуре так, словно это естественное явление. Возвращение к основам. Кажется, интерес к тому, что выходит за пределы повседневного рутины, утратил свое значение… Или у большинства людей вообще не было такого интереса? Сейчас очевидно, что не было. У немногих просветителей была утопия о том, что люди по своему выбору склонны к свободе и гуманизму. Что у людей есть определенные моральные основы. Утопия закончилась.
Человек, не обладающий отвлеченными, глобальными представлениями о себе и других, то есть лишенный “философии человека”, является аморальным существом по природе. Он – “пещерный человек”. Он видит только “своих” и “чужих”. Он готов переносить любое из “своих”, а “чужие” для него по умолчанию несовершенные существа. Желание преодолеть “пещерное существо”, презрение к такой природе когда-то стимулировало немногих размышляющих людей. И они создали мир, где есть место “глобальному и отвлеченному”. Они даже смогли убедить многих в этом мире. Но ненадолго. Уберите “философию человека” из образования, уберите категорию “глобальности” из популярных проектов, и сами люди перестанут искать эту философию и глобальность. Напротив, начнется массовое отрицание отвлеченных идей. Люди вернутся к своим “пещерам”.
Cильнее всего к возврату к “пещерному состоянию” работает то, что происходит в сфере власти. Когда власть превращает отвлеченные идеи в административные предписания и сводит “философию человека” к защите прав “угнетаемых социальных групп” или “традиционных ценностей”. Когда “глобальное” сводится к локально-бюрократическому, а гуманитарные вопросы – к групповым идентичностям.
Так было в “советском проекте”; так происходит сейчас в “проекте либеральной демократии”; так происходит в “проекте русского мира”. Происходит по-разному, но суть в том, что идея человека трансформируется из “большого повествования” во множество маленьких историй. Катастрофическое сокращение масштабов. Это с одной стороны.
С другой стороны, когда власть прямо и принципиально заменяет “философию человека” на “философию государства” и “философию нации”. Когда гуманизм становится идеологией, чуждой и враждебной “истинным интересам народа”. Когда открытый, глобальный мир заменяется на “многополярный мир”, где нет общей идеи, только столкновение и конфликт интересов. “Многополярный мир” – это мир войны всех против всех. Ничто не уменьшает масштаб человечности так, как война.
История знает примеры, когда “отвлеченные идеи”, овладев душами и умами многих, вызывали значительные изменения. Европейский Ренессанс возник из пересмотра идей о человеке и его месте в мире. Религиозные войны и революции в Новое время в Европе, формировавшие западную цивилизацию, также были последствиями самоутверждения новых “отвлеченных идей”. Но есть и примеры, когда идеи, несмотря на свою популярность, почти не оказывают влияния на умы и сердца. Они остаются на поверхности, пока элиты, их транслирующие, сохраняют свое влияние. Когда влияние ослабевает, идеи теряют актуальность. Подобное происходило с идеями в русском обществе. Почти всегда.
Приняв православную веру от правителей, русские веками верили, как наставляли светские и духовные авторитеты. Они не знали себя иначе, кроме как как православных. Русский – значит православный.
Но источник власти меняется, и русское общество быстро отказывается от своей идентичности, переходя к материализму и атеизму. Лидеры заявляют о свободе и избавлении от партийных долгов. Отменяется “железный занавес”. Власть стало можно выбирать, открываются границы. Люди быстро отвергают марксизм и коммунизм. Начинается обозрение мира, изучение нового.
Сейчас, когда рассматриваем современное российское общество, мы можем сказать, что это хороший этический и философский вывод. Возможно, единственно возможный.
