Российское медийное пространство 2010-х — начала 2020-х годов было буквально пронизано идеей успеха. И даже после 24 февраля 2022 года такое положение вещей изменилось лишь отчасти, что показал хотя бы нездоровый интерес к вечеринке Анастасии Ивлеевой. О пути к популярности и большим деньгам читают рэп и снимают сериалы. Мотивирующие паблики заполняют ленты вдохновляющими афоризмами миллиардеров. В инстаграме* тысячи учителей личностного роста обещают показать кратчайший путь к богатству и статусу. Self-help-книги с названиями вроде «Мышление успешных людей» быстро становятся бестселлерами. Да и память о мотивационном тренинге Тони Роббинса, собравшего «Олимпийский» вслед за Бастой и Оксимироном**, еще вполне свежа.
Одновременно звучат встревоженные голоса психологов и исследователей, не устающих напоминать об опасностях «погони за достижениями». «Достигаторство» — конечно, не только российский феномен. Спрос на «гонку за успехом» велик, например, на постсоветском пространстве, в США и Китае. А соцсети сделали «успешный успех» вездесущим и всепроникающим. Сорин Брут проследил историю погони за успехом, понятым как богатство и статус, и попытался разобраться, что популярность «достигаторства» говорит о состоянии культуры и общества.
American self-made man Истоки «достигаторства» стоит искать в американской истории. Ведь именно из США распространились по глобализованному миру self-help-литература, тренинги личностного роста и основные форматы массовой культуры. Сразу вспоминается «американская мечта». Но она была сформулирована писателем Джеймсом Адамсом только в начале 1930-х, гораздо позже, чем появились первые книги «самопомощи» и бульварные романы Горацио Элджера, герои которых круто взлетали с низов на верхние этажи общественного небоскреба. Бенджамин Франклин. Источник: Google Art Project. Начало этики успеха — никак не ХХ век. Скорее она стала складываться во второй половине 1700-х, вместе с зарождением США. Имя одного из ее первопроходцев вы точно знаете. Это его лицо строго поглядывает со стодолларовой купюры. Мудрости и практики личностного роста Бенджамина Франклина до сих пор охотно пересказывают деловые медиа. Фразу «время — деньги» тоже придумал он. Во всем мире Франклин известен как один из отцов-основателей США и авторов «Декларации независимости». Но он был не только политиком. Еще — дипломатом, предпринимателем, изобретателем. Наконец, мыслителем. Если кратко — человек Возрождения. В юности Бенджамин разработал список из 13 добродетелей. Чтобы развить их в себе, он завел специальный блокнот с табличками, везде носил его и отмечал свои нравственные проколы. На неделю он выбирал главную добродетель. Если не справлялся с ней или сильно нарушал «второстепенные», перепроходил уровень на следующей. Первое упражнение длилось год, но и потом Франклин иногда повторял опыт для закрепления успеха. „ Франклиновский идеал человека — четкий, дисциплинированный солдат-робот. Все подчинено строгому распорядку. В пять утра проснулся — поставил задачу. Вечером — отрапортовал о ее выполнении.
Такой стиль жизни часто связывают с протестантизмом. Но Франклин был деистом и не нуждался в отчете перед высшими силами. Строгая этика нужна ему была здесь, на земле, потому что быть добродетельным — выгодно. Независимость и счастье — главные ценности Франклина, и путь к обеим лежит через богатство, а к нему — через усердие и бережливость. Еще Бенджамин Франклин был настоящим маньяком кристальной репутации. Иногда он грузил бумагу для своей типографии на тачку и вез через весь город. Практического смысла в этом не было — чистое шоу, чтобы инвесторы и клиенты заметили его трудолюбие. Если вы хотите преуспеть, то о ваших достоинствах должны знать все, а о недостатках — никто. Однажды Маркс иронично назвал нравственным идеалом Франклина «человека, заслуживающего кредита». И ведь не промахнулся. Сейчас эти идеи могут показаться скучными. Но в XVIII веке сам американский контекст определял их красоту и пафос. В Европе тогда все еще властвовала старая знать, позиции которой защищали сословные привилегии. Социальные лифты катались медленно. Человек, родившийся в бедности, мог усердно трудиться и «предпринимать» всю жизнь, но все равно видел «вершины» общества лишь издали и в подзорную трубу. «После нас хоть потоп», — говорил в это время аристократ, жил в роскоши и праздности, а в итоге все равно оставался в выигрыше. Европа мешала раскрыться энергичным и амбициозным.
Пафос молодой Америки во многом заключался как раз в отсутствии сословных привилегий — в равных возможностях. Здесь человек мог круто изменить свою жизнь, взлететь и оказаться на таких поднебесных этажах, которые в Старом Свете были доступны только родовой элите. Франклин вылепил образ очень обаятельного героя, воплощенную мечту многих целеустремленных и лишенных средств людей о том, что взобраться на вершину общества можно за счет одних личных достоинств — дисциплины, энергии и трудолюбия. Сначала небогатый и незнатный, он стал одним из самых влиятельных политиков и мыслителей страны, а потом описал свой путь наверх в «Автобиографии». Его автопортретный герой со временем получил имя self-made man и стал национальным этическим идеалом. В «Декларации независимости», одним из создателей которой был Франклин, прописан необычный пункт: естественное право человека стремиться к счастью. Именно оно было источником вдохновения Джеймса Адамса, когда он спустя полтора столетия описывал «американскую мечту». Об обязательном коммерческом успехе ни авторы декларации, ни Адамс не говорили — скорее речь шла о равных возможностях, позволявших каждому самостоятельно улучшить свою жизнь. Но в общественном сознании, как и у Франклина, богатство оказалось неотделимо от счастья. Идеи Франклина не были слишком оригинальны. Вероятно, другие отцы-основатели разделяли большинство правил этики, которые он удачно сформулировал и подтвердил своим примером.
Если бы Франклина не существовало, его следовало бы придумать. У молодой Америки было в достатке неосвоенных и богатых ресурсами земель. При этом не хватало рабочих рук. Для развития экономики ей был нужен именно self-made man — энергичный и амбициозный человек, способный работать за десятерых, изобретать технические приборы и применять их в деле. Ваша бедность — это ваша вина В идеях Франклина были и опасные места. Его идеальный человек напоминал пугающе расчетливого робота, зацикленного на самоконтроле и вспоминающего о других людях только тогда, когда они могут принести ему пользу. Еще страшнее выглядело отношение мыслителя к бедности, которое, правда, разделяли и некоторые европейские просветители. Она все-таки порок. Если ты беден, то, скорее всего, стал таким из-за собственных недостатков. А еще малоимущим в борьбе за выживание нередко приходится идти на компромиссы с совестью. Сам собой складывался вывод, с которым легко соглашалось и протестантское большинство: бедными быть стыдно, а помогать им не нужно. Уже в XIX веке некоторые протестантские проповедники заявляли, что материальный успех — знак божественной предрасположенности и грядущего спасения, а нищета — непрозрачный намек на вечные муки после смерти. Тогда же в предпринимательской среде Америки распространились упрощенные социал-дарвинистские идеи. Богатые и статусные — «сильные звери», а поражение неудачников в борьбе за выживание — дело естественное. Всё как в природе. Свободное американское общество не оставляло человеку выбора: если не хочешь вечно собирать презрительные взгляды и выживать с голодом-холодом один на один, нужно добиваться успеха.
Конец XIX века принес и новых героев успеха, ставших национальными символами. США, особенно их север, совершили грандиозный индустриальный рывок. Рост экономики породил первых мультимиллионеров — великанов-монополистов, компании которых подминали под себя целые отрасли. Большинство из них оказалось self-made man’ами. Отец нефтяного магната Джона Рокфеллера был лесорубом. Семья ткачей Карнеги приехала из Шотландии в надежде выбраться из нищеты. Вскоре их сын Эндрю стал «королем стали» и одним из богатейших людей мира. Новые хозяева жизни, как правило, были крайне сомнительными фигурами в этическом смысле. Неслучайно в истории за ними закрепилось прозвище «бароны-разбойники». Но все же большая часть общества готова была оправдать жестокость и преступления, тянувшие на несколько пожизненных сроков. Биографии и автобиографии миллионеров становились бестселлерами. Миф об успехе, которого может добиться каждый, подпитывался новыми историями взлетов. Правда, на одного победителя были тысячи незаметных проиг
