В ходе отчета правительства в Государственной думе РФ 25 февраля 2026 года прозвучала фраза, заслуживающая самого пристального внимания. Отвечая на вопрос депутата Валерия Гартунга о «возможностях финансирования стратегических отраслей» в условиях дефицита бюджета, премьер-министр Михаил Мишустин обронил, казалось бы, техническое замечание. Однако для тех, кто привык читать между строк, оно прозвучало как сигнал.
«Что касается выбора, как финансировать возникающий дефицит бюджета. Вы знаете, мы вчера допоздна у президента со многими членами правительства, с участием Эльвиры Сахипзадовны (Набиуллиной), коллег обсуждали очень большое количество подходов. Думаю, что много часов с президентом мы в дискуссии находились, каким образом выбрать наилучшее решение для страны. Но если будет выбор, как финансировать возникающий дефицит бюджета, то он будет, конечно, затрагивать вопросы денежно-кредитной политики, и нам надо в этом смысле скоординировать с Банком России такие подходы».
Обратите внимание: совещание длилось много часов, шло допоздна, в нем участвовали первые лица правительства и Центрального банка. Такие форматы не собирают для обсуждения рутинных вопросов. Чтобы понять, о чем на самом деле могла идти речь, нужно посмотреть на свежие цифры исполнения бюджета. Они публикуются Минфином ежемесячно, и январь 2026 года дал пищу для размышлений.
Справка «Новой» Рекордный дефицит и экстремальная экономия Январь 2026 года принес рекордный дефицит федерального бюджета — 1,72 трлн рублей, что выше показателей в январе 2025 года (1,47 трлн) и даже больше предыдущего рекорда января 2023 года (1,65 трлн). За последние 12 месяцев дефицит вырос до 5,9 трлн.
На 2026 год в законе о бюджете заложен дефицит 3,8 трлн (1,6% ВВП). То есть за один только январь выбрано уже 45% от годового плана. А впереди февраль, который сезонно является слабым. В этой ситуации расходы сокращаются. Доходы не растут. За период с октября 2025-го по январь 2026 года расходы составили 16,6 трлн — это сокращение на 10,8% год к году. Для сравнения: за первые девять месяцев 2025 года расходы росли на 18,4% год к году. Переход такого рода — это и есть та самая экстремальная экономия, о которой мы говорим.
На чем именно экономит Минфин — неизвестно, потому что оперативная расшифровка расходов не публикуется. Но факт остается фактом: бюджетный импульс сжат до такой степени, что расходы падают по номиналу. Это значит, что реальные расходы (с учетом инфляции) падают еще сильнее.
С «нефтяной иглы» — на «налоговую» Главная причина дефицита — обвал нефтегазовых доходов. По итогам января они составили всего 393 млрд рублей, обновив многолетние минимумы. Сезонно сглаженная динамика осталась на уровне декабря, также вблизи минимальных значений последних лет.
Причина очевидна — низкие цены на нефть для налогообложения. Средняя цена Urals в декабре и январе находилась на уровне 40–44 долл./барр., что существенно ниже заложенной в бюджет цены отсечения в 59 долл./барр. Ненефтегазовые доходы в январе хотя и выросли на 4,5%, но этого недостаточно, чтобы компенсировать провал нефтяной ренты. Оперативной структуры доходов за январь пока нет, но есть данные за 2025 год в целом, и они проливают свет на то, как устроена сегодняшняя бюджетная конструкция.
В 2025 году общий рост доходов составил всего 0,57 трлн рублей (+1,6% год к году). Но за этой скромной цифрой скрываются тектонические сдвиги. Основной вклад в стабилизацию доходов внесли налоги на внутреннюю экономику — они выросли на 4,1 трлн за год, или на 32,5%.
Справка «Новой» Налоги НДС прибавил 1,69 трлн (+19,3%); акцизы — 0,39 трлн (+26,9%); налог на прибыль — 1,65 трлн (+72,2%); НДФЛ — 0,42 трлн (+125,3%). При этом нефтегазовые доходы сократились на 2,65 трлн (-23,8%), а доходы, связанные с импортом, упали на 0,86 трлн (-13,8%). Прочие доходы (штрафы, пени, утильсбор, дивиденды) остались на прежнем уровне.
Экспоненциальный рост налогов на внутреннюю экономику объяснить ростом деловой активности или инфляцией невозможно. Темпы роста НДФЛ и налога на прибыль многократно превышают и инфляцию, и рост ВВП. Единственное правдоподобное объяснение — улучшение администрирования, то есть более эффективный сбор налогов. Или, если говорить прямо, увеличение налоговой нагрузки.
Дают на отсечение Ключевой риск исполнения бюджета-2026 — это цена на нефть. Запланированные в бюджете $59/барр. для Urals выглядят все более оптимистично на фоне сохраняющихся дисконтов и общих негативных трендов на глобальном рынке. Предварительные расчеты показывают, что при средней цене Urals в 2026 году на уровне $55/барр. выпадающие доходы составят 0,9 трлн рублей, при 50 долл./барр. — 1,9 трлн, а при $45/барр. — уже 2,8 трлн рублей.
Именно в этом контексте министр финансов Антон Силуанов заявил о том, что правительство рассматривает вопрос об ужесточении бюджетного правила. Речь идет о снижении «цены отсечения» — уровня, выше которого нефтегазовые сверхдоходы уходят не на текущие расходы, а в резервы (ФНБ).
Что это значит на практике? При более жестком правиле и падающих ценах на нефть правительство обязуется тратить меньше, чтобы сохранить остатки ФНБ. Это автоматически означает сокращение расходов бюджета. Кроме того, это меняет механизм интервенций на валютном рынке: при цене ниже отсечения ЦБ должен продавать валюту из ФНБ, что укрепляет рубль. Снижение цены отсечения позволит ослабить рубль, но ударит по карманам граждан через инфляцию.
Силуанов говорит прямо: оперативное ужесточение правила позволит сохранить средства ФНБ и снизить давление на валютный рынок. Под «снижением давления» здесь понимается именно ослабление рубля, которое поможет компенсировать выпадающие нефтяные доходы, но сделает всё дороже. Объем ликвидных средств ФНБ к концу 2025 года составлял около 4 трлн рублей (данные Минфина). Для сравнения: на 1 февраля 2022 года эта цифра была 8,78 трлн рублей. Поэтому правительство и ищет способы сохранить то, что осталось.
Смягчить эффект низких цен на нефть мог бы сверхплановый рост ненефтегазовых доходов, но при замедлении инфляции и охлаждении экономики надежд на это немного.
Номинальный ВВП в 2025 году оказался ниже прогнозов (214 трлн против ожидавшихся 222 трлн), и вряд ли в 2026-м ситуация кардинально изменится.
Деньги есть или денег нет? Когда мы говорим о дефиците федерального бюджета, важно понимать, что это лишь часть общей картины. Есть еще региональные бюджеты и внебюджетные фонды. Официальные данные Росстата и Казначейства за полный год пока не опубликованы, но оперативная статистика позволяет ряду экспертов предположить, что в 2025 году дефицит консолидированного бюджета (то есть всей бюджетной системы) мог достичь 8,3 трлн рублей.
О чем говорят доступные цифры? Дефицит федерального бюджета по итогам 2025 года составил рекордные 5,645 трлн рублей. Приходится принимать непопулярные решения: повышать налоги (хотя они и так выросли кратно), сокращать расходы (хотя их уже сжимают по номиналу), проводить принудительные заимствования (что подорвет доверие к финансовой системе) или все-таки рискнуть с эмиссией. Каждый из этих вариантов имеет свою цену, и когда премьер-министр говорит, что они с политическим руководством и главой финансового регулятора много часов искали наилучшее решение, это значит, что универсального наилучшего решения нет, и дальше каждое решение может стать политически чувствительным. Но, отдадим премьеру должное, — он своевременно напомнил гражданам о том, что экономика, построения которой они требовали треть века — с высокотехнологичной государственной промышленностью, обеспечением социальной поддержки занятых в непроизводительных секторах, снижением зависимости бюджета от нефтегазовых доходов и переходом к оплате экспортных ресурсов ограниченно конвертируемыми валютами, — потребует от граждан роста нагрузки на их труд, сокращения потребления и оптимизации расходов. И не говорите, что вас не предупреждали.
