Фото: Евгений Разумный / Коммерсантъ.

Individuum закрывается. Это символично. Новость никого не оставила равнодушной — ни коллег по книжной сфере, ни читателей, ни СМИ, хотя вроде бы речь идет о небольшом, достаточно специфическом издательстве.

Грустно, что и говорить, но ведь они не одни такие! Сколько уже закрылось в России, например, книжных магазинов? Всем сейчас тяжело. Не они первые, не они последние…

Так чем же отличается ситуация с Individuum? Почему же его закрытие воспринимается особенно остро? История Individuum — это не просто история успеха, а Individuum был не просто издательством. Это пример того, как новаторские, свежие идеи и талант способны реализоваться даже в очень консервативной среде. И это яркое доказательство того, что рано или поздно эта среда становится для таких идей слишком ядовитой.

11 лет существования Individuum — само по себе выдающееся достижение, потому что с самого начала издательство пошло по пути абсолютно нестандартному. Оно было стопроцентно нонконформистское.

Возможно, дело в том, что его основали люди из медиа — продюсеры Алексей Докучаев и Михаил Врубель. В 2018 году в Individuum пришел журналист Феликс Сандалов с большим опытом работы в СМИ и стал главредом издательства. Подход у них тоже был скорее не классический книжный, а выросший из медийной среды, ломавший прежние схемы.

Основатели Individuum перевернули всё с ног на голову. Они стали искать не рукописи, а людей, которые могли рассказать интересную историю. А подсказал, где искать, журналистский опыт.

Дело в том, что в 2010-х годах в журналистике наступило время рассвета жанра, который называется лонгрид (долгое чтение). Этот жанр, проистекающий из американской «новой журналистики», сам по себе стоит где-то посередине между классической статьей и литературой non-fiction. Основателем «новой журналистики» считается Том Вулф, он же — классик современной американской литературы.

По сути, нужно было взять уже готовый текст и просто доработать его до книги. А уж авторов талантливых и интересных лонгридов в то время в России было много, и поле это было совершенно непаханое. Просто, как всё гениальное.

Они назвали это «приключенческим нон-фикшном», нехудожественными книгами о том, что интересно современному читателю.

Причем, отмечу особо, политики в этом изначально не было вообще. Individuum — это не про политику, это скорее про свободу творчества и слова, про право говорить о том, о чем автор считает нужным сказать.

Первой книгой издательства стала личная история журналиста Романа Супера* «Одной крови»: рассказ о болезни его жены и о том, как это пережить. Второй — книга Тани Майер о материнстве в России Shapka. Babushka. Kefir. «Попкорны» стали выпускать больше художественной литературы.

Позже отечественные замшелые ханжи-«патриоты», сплошь поборники традиционных ценностей, нашли в них удобную мишень для оттачивания своей пропаганды. Против Popcorn Books была развернута кампания против книг на ЛГБТ**-тематику.

Именно она и послужила базой для принятия печально знаменитого закона о запрете пропаганды ЛГБТ, который так тяжело ударил по книжному рынку, став, по сути, первым репрессивным ударом не только по инакомыслящим, а по целому объемному сектору общества и культуры.

Разница — как между индивидуальными и секторальными санкциями. Но никаких действующих законов издатели не нарушали. Они просто хотели разговаривать на сложные темы, а популярность их книг показала, что такой разговор чрезвычайно востребован. Но в России не позволяется разговаривать на сложные темы. В России должно быть всё очень просто.

Еще одним безусловным достоинствам Individuum было качество книги. Его сотрудники объединяли в себе вполне профессиональную хватку бизнесменов и понимание волшебной природы литературы и творчества.

Для меня книга — это магический объект, — говорил в интервью Феликс Сандалов. Они не ставили процесс на поток, зато их издания отличал прекрасный дизайн, их приятно брать в руки и читать.

И продолжали выпускать такие мощные книги, как «Форпост» Ольги Алленовой о Беслане, «Вторжение» Даниила Туровского о русских хакерах, прогремевшее на всю страну «Слово пацана» Роберта Гараева, тюремный дневник Олега Навального, книга Тамары Эйдельман* «Как работает пропаганда» и многие другие.

Не чурались они и художественной литературы, которую тоже отличала самобытность, нестандартность: «Муравечество» оскароносного сценариста Чарли Кауфмана, лауреат «Большой книги», исторический роман «Генерал и его семья» Тимура Кибирова и др.

И выпало более-менее спокойной жизни издательству — семь лет. А потом наступил 2022 год. Нет издательства в России, больше пострадавшего от репрессий, чем Individuum и Popcorn Books.

На них обрушились все беды нашего жесткого мира. Два маленьких независимых издательства оказались в центре бури, и их судьба стала отражением судьбы всей страны и частью истории.

Началась травля практически сразу после начала *** с книги, которая была издана в Popcorn Books еще в 2021 году — с, подчеркиваю, полным соблюдением законодательства. Это роман «Лето в пионерском галстуке», ныне везде и всюду в России наглухо запрещенный.

Почему именно «Лето» привлекло внимание «патриотов», не знаю: существует ряд куда более резких и вызывающих квир-книг. Возможно, многих вслед за писателем Захаром Прилепиным зацепило сочетание ЛГБТ-тематики и советской символики, но, полагаю, главной причиной был невероятный успех романа.

Травли такой интенсивности, пожалуй, до этого в России не видели даже в политическом пространстве, не говоря уж о литературном. В кампанию включились тяжеловесы. Прилепин прямо высказал пожелание «сжечь» редакцию, режиссер Никита Михалков открыто обвинял авторов в нарушении закона, один за другим выступали пропагандисты и, наконец, депутаты.

И одним из ее характерных признаков стало то, что, пожалуй, «патриоты» впервые увязали ЛГБТ-тематику с боевыми действиями, тем самым сразу отрубив все возможности цивилизованного выхода из ситуации. Один из самых ярых преследователей издательства Александр Хинштейн, тогда занимавший кресло депутата Госдумы, писал в своем телеграм-канале: «СВО проходит не только на полях сражений, но и в сознании людей, в их умах и душах. По сути, мы воюем сегодня и за то, чтобы в России вместо мамы и папы не было «родитель номер один», «номер два», «номер три».

Итогом кампании стало принятие в конце 2022 года закона, запрещающего пропаганду нетрадиционных семейных ценностей не только среди несовершеннолетних, но и среди всех категорий населения. А в ноябре 2023 года Верховный суд РФ признал «Международное общественное движение ЛГБТ» экстремистской организацией, запретив его деятельность на территории РФ.

Это повлекло за собой, в частности, фактический запрет на издание и продажу любой литературы, в которой можно заподозрить малейшие намеки на ЛГБТ-тематику. Так из борьбы с одним маленьким, но гордым издательством вырос глобальный запрет.

Что касается непосредственно издательств, то государство пустило в ход проверенный инструментарий, 28 октября 2022 года объявив «иноагентами» книжный сервис Bookmate, его директора Андрея Баева и Алексея Докучаева. Феликса Сандалова внесли в реестр «иноагентов» в сентябре 2026 года. «Иноагентами» стали и авторы злополучного романа «Лето в пионерском галстуке» Елена Малисова и Катерина Сильванова.

Думаю, что издатели не ожидали такого исхода. Никто не ожидал — ни введения жесткой и абсурдной цензуры, ни того, что людей станут сажать за комментарий в соцсети или старый донат, ни преследования инакомыслия в таких масштабах.

Да и саму *** мало кто предвидел. Но всё это есть. Они понимали, что играют с огнем, но, как и многие другие, недооценили ситуацию.

«Мы в Individuum и Popcorn Books понимали, что играем в азартные игры с государством. И делали это вполне осознанно. Но что всё это превратится в такую кровавую баню, я совершенно не предполагал», — признавался в одном из интервью Алексей Докучаев.

К тому времени права на использование бренда Bookmate купил «Яндекс», и сейчас уже нет никакого Bookmate, а есть «Яндекс-книги». Individuum и Popcorn Books тоже сменили владельца: еще летом 2022 года они были проданы совладельцу сети «Читай-город–Буквоед» Денису Котову. А в сентябре 2023 года контрольный пакет в издательствах оказался у «Эксмо».

Это, конечно, была попытка сохранить хоть что-то, и попытка небезуспешная: несколько лет они протянули. А это дорогого стоит: несколько лет — много хороших книг.

Трудно сказать, зачем фактическому монополисту российского книжного понадобились такие токсичные активы. Думаю, на тот момент в «Эксмо» руководствовались скорее бизн