В Грузии арестован некогда «всемогущий силовик» — бывший глава Службы государственной безопасности Григол Лилуашвили, который занимал этот пост с 2019 по 2025 год и считался чуть ли не стержнем властной вертикали, выстроенной основателем и почетным председателем правящей в стране партии «Грузинская мечта» (ГМ) Бидзиной Иванишвили. Лилуашвили обвиняют по нескольким эпизодам коррупции в особо крупном размере. Ему грозит до 15 лет лишения свободы.
«Борьбой с коррупцией» этот эпизод может показаться только в том случае, если не обращать внимание на «большую картину» — укрепление позиций молодой команды премьер-министра Ираклия Кобахидзе и выстраивание им стержней своей власти: без коррупции, но с консолидированным авторитаризмом, маргинализацией оппозиции и дальнейшим отмежеванием от западного вектора развития страны, формально все еще считающейся кандидатом в члены ЕС. Как часто бывает в таких случаях, борьба с коррупцией становится удобным инструментом консолидации власти.
Грузинские чиновники в руках Господа «Я впервые в жизни вхожу для допроса в прокуратуру», — признался журналистам бывший глава Службы государственной безопасности (СГБ) Грузии Григол Лилуашвили, перед тем как получил пропуск в здание. При этом Лилуашвили не удивило, что у входа его встретили десятки журналистов. Сам он никому ни о чем предварительно не сообщал, кроме своих адвокатов.
Но Генеральная прокуратура позаботилась о том, чтобы СМИ были в курсе «допроса в качестве свидетеля» бывшего шефа спецслужбы. «Последними словами» Лилуашвили еще в качестве свидетеля, а не обвиняемого, стал ответ на вопрос журналиста, ожидает ли он ареста. «Все в руках Господа», — сказал Григол Лилуашвили полностью в традиционном стиле грузинских чиновников разного уровня, сакрально чтящих всевышнего и строящих церкви либо жертвующих на церковные дела параллельно с «предприимчивостью» на бюрократической ниве.
Частью того же перформанса у бюро пропусков Генпрокуратуры стал параллельный ТВ-сигнал из зала для брифингов, куда генеральный прокурор Грузии Георгий Гваракидзе вышел в тот самый момент, когда в одной из комнат допроса Лилуашвили уже предъявляли обвинения в «получении взяток в особо крупном размере» по статье 238 УК Грузии. Генеральный прокурор Гваракидзе перечислил несколько эпизодов получения взяток Григолом Лилуашвили: в октябре 2022 года тот получил $1 млн от турецкого бизнесмена за лоббирование проекта ветряных электростанций. А в феврале того же года Лилуашвили обогатился на 1,5 млн лари ($558 млн) в обмен на помощь грузинскому бизнесмену в выбивании госзаказов на газификацию населенных пунктов.
Еще один эпизод, рассматриваемый генпрокуратурой, — покровительство Григолом Лилуашвили деятельности так называемых мошеннических кол-центров, сотрудники которых звонили европейским и американским пенсионерам, также банковским вкладчикам, склоняя их к вложению крупных сумм в якобы выгодные инвестиционные проекты. Генпрокуратура утверждает, что часть этих кол-центров курировалась самим Лилуашвили в обмен на крупные ежемесячные выплаты.
При этом обвиняемый, по данным следствия, закрывал глаза на то, что другие кол-центры, действовавшие в стране, «финансировали оппозиционные СМИ».
Сам Лилуашвили все обвинения отвергает, хотя в его уголовном деле закреплены показания чиновников, арестованных ранее, а также его родственников, курировавших кол-центры, и бизнесменов, у которых он в разные годы вымогал большие суммы, пользуясь своим служебным положением «абсолютно незаменимого» главы наиболее влиятельной силовой структуры.
Новые выдвиженцы миллиардера Детали уголовного дела, обнародованного Генпрокуратурой, поражают в первую очередь наглостью и демонстрацией чувства безнаказанности: как мог чиновник такого ранга думать либо надеяться, что кто-либо из многочисленных фигурантов различных дел в конце концов не проговорится, не даст показания и не создаст тем самым законные основания для возникновения сначала подозрений, а затем и оснований для уголовного преследования?
На этот вопрос попытался ответить бывший президент Грузии Михаил Саакашвили, отбывающий ныне длительный срок тюремного заключения в руставской тюрьме. По словам экс-президента, Лилуашвили «активно сотрудничал с США и Западом» по темам, которые их интересовали (борьба с терроризмом, наркотрафик, региональная активностью Ирана и пр.), поэтому считал себя неприкасаемым. Тем более по такому «пустячному вопросу», как коррупция.
Но если это действительно так, Лилуашвили не учел главного изменения, произошедшего в стране за последние три года. Во главе страны — представители нового поколения выдвиженцев миллиардера Иванишвили: премьер-министр Ираклий Кобахидзе и глава СГБ Мамука Мдинарадзе.
В отличие от старой генерации грузинских чиновников, к которым безусловно принадлежит Лилуашвили, «команда Кобахидзе» в большей степени ориентирована на самоценность власти, оставаясь весьма щепетильной во всем, что касается денег.
Во всяком случае, лично их не обвиняют в коррупции даже самые привередливые и подозрительные НКО и оппозиционные журналисты. Зато обвиняют в том, что, используя действенный инструмент борьбы с коррупцией во властных элитах и высшей бюрократии, они выстраивают «железобетонную систему» властной вертикали, в которой наиболее актуальна «максима» Иосифа Бродского: «ворюга милей, чем кровопийца».
Ведь, в конце концов, самоценна не только и не столько борьба с коррупцией как таковой, а демократическая сущность государства: Сингапур тоже был в свое время очищен от коррупции, не став, тем не менее, демократией.
Параллельно с громкими коррупционными делами и арестами других чиновников, о которых мы рассказывали в предыдущем материале, власти делают все для того, чтобы еще более сузить в стране демократическое пространство: согласно изменениям в законодательстве, митинги и демонстрации впервые за всю историю страны уже зависят от разрешения городских либо центральных властей.
Раньше организаторы были обязаны лишь информировать власти о массовых акциях протеста. Теперь, согласно новым нормам, очень похожим на нормы, действующие в РФ, инициаторы акции протеста обязаны дождаться разрешения МВД.
В свою очередь, Министерство внутренних дел может и отказать в праве на проведение демонстрации либо шествия.
Отказать напрямую либо в более утонченной форме: потребовав изменения маршрута или локации. Например, провести шествие не на проспекте Руставели, ставшем эпицентром движения протеста за последние два-три года, а где-нибудь в пригороде.
Причем шествия и даже, как сейчас шутят в Грузии, «демонстрационные стояния» запрещают уже не только на проезжей части проспекта Руставели либо любых других проспектах, но и на тротуарах: участников акции могут арестовать и отправить в тюрьму на 15 суток по Административному кодексу за то, что они стояли на тротуаре, мешая тем самым свободному передвижению аполитичных обывателей.
А при повторном нарушении той же нормы демонстранту может грозить уже уголовное преследование и арест сроком до одного года.
Тем не менее, наиболее пассионарные тбилисцы все же собираются на Руставели у здания парламента, где происходили все самые значимые события новейшей истории кавказской страны. «Не подчинимся незаконным законам!» — отвечают они на все предупреждения полицейских, имея в виду, что норма грузинской Конституции, принятая еще во времена Первой республики 1918–1921 годов, однозначно разрешает гражданам «собираться в здании либо под открытым небом без оружия» для выражения своего мнения.
Параллельно с громкими коррупционными делами и арестами других чиновников, о которых мы рассказывали в предыдущем материале, власти делают все для того, чтобы еще более сузить в стране демократическое пространство: согласно изменениям в законодательстве, митинги и демонстрации впервые за всю историю страны уже зависят от разрешения городских либо центральных властей.
Параллельно с громкими коррупционными делами и арестами других чиновников, о которых мы рассказывали в предыдущем материале, власти делают все для того, чтобы еще более сузить в стране демократическое пространство: согласно изменениям в законодательстве, митинги и демонстрации впервые за всю историю страны уже зависят от разрешения городских либо центральных властей.
Раньше организаторы были обязаны лишь информировать власти о массовых акциях протеста. Теперь, согласно новым нормам, очень похожим на нормы, действующие в РФ, инициаторы акции протеста обязаны дождаться разрешения МВД.
В свою очередь, Министерство внутренних дел может и отказать в праве на проведение демонстрации либо шествия.
Отказать напрямую либо в более утонченной форме: потребовав изменения маршрута или локации. Например, провести шествие не на просп
