4 октября исполнилось 110 лет со дня рождения выдающегося советского и российского ученого В.Л. Гинзбурга. Публикуем страницы из личного дневника научного обозревателя «НГ» Кима Смирнова — диалог с Виталием Лазаревичем в день объявления того Нобелевским лауреатом.
18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА»
7 октября 2003 г. Вторник С Виталием Лазаревичем мы знакомы давно. Впервые услышал я его в лектории Политехнического музея, где он прочел блестящую лекцию об экспериментальной проверке общей теории относительности.
До сих пор помню его слова, что это неправда, будто невозможно пересчитать, сколько звезд на небе. В нашей Галактике известно уже около ста миллиардов звезд (сейчас, наверное, куда больше). Но все, что за ее пределами, в Метагалактике, действительно трудно поддается подсчету.
И еще запомнилось (правда, не помню, с какой физической ситуацией соотнесенное): «Знаете, почему у нас нет хороших комедий? Потому что невозможно рассмешить двенадцать инстанций подряд».
К тому времени в его научной копилке были уже разработка квантовой теории эффекта Вавилова-Черенкова, весомый вклад в изучение проблем управляемой термоядерной реакции, создание вместе с Ландау феноменологической теории сверхпроводимости, исходя из которой была развита теория сверхпроводящих сплавов — знаменитая ГЛАГ (Гинзбург, Ландау, Абрикосов, Горьков).
Потом, готовя его публикации в «Известиях», познакомился с ним поближе как с личностью — яркой, парадоксальной, беспощадной в отстаивании своих взглядов. Он мог, например, на вопрос журналиста «на грани фола», требующий максимальной откровенности, ответить именно на пределе искренности, но тут же спросить: «А как вы лично отвечаете на этот вопрос перед своей совестью?».
Словом, когда в ночь перед Рождеством 2003 года мы у нас, в «Новой газете», гадали на кофейной гуще, кто может стать нынче новым нобелевским лауреатом в России, на чистом листе я написал его фамилию. Предсказание сбылось сегодня.
Я сразу его поздравил. Он поблагодарил и заметил: «А Вы знаете, я уже получил поздравления от коллег со всей страны, да и, пожалуй, со всего света. Но от журналистской братии Ваше — самое первое. Будете требовать права первой ночи?» — «Буду!» — неожиданно для самого себя выпалил я.
На днях раскрываю популярную газету, и на странице вопросов и ответов, девица из г. Дедовска спрашивает: «Слышала, уже научились записывать тонкую энергию денег с целью их привлечения. Можно ли применить это на практике?». Ответ впечатляет: если «разработанный учеными» магический кристалл поместить в медальон и носить на груди, то «он, как магнит, начинает притягивать к себе деньги, богатство и удачу». Тут же услужливо — телефон, сайт в интернете.
Экспромтом. Весьма топорный — через пень колоду. Просто чтобы завязать узелок на последующий «нобелевский» диалог. Но неожиданно для меня В.Л. отвечает очень серьезно.
– И подобной чушью заполняются рекламные страницы самых многотиражных газет, телеэкраны, эфир, интернет! Бизнес на оболванивании народа стал одним из самых доходных. В нем крутятся очень большие деньги. Попробуйте перекрыть эту золотую жилу — ничего не выйдет. Я вот пытался убедить «Известия», подписчиком которых являюсь чуть ли не с их рождения, не печатать астрологические прогнозы. И что же? Трое редакторов газеты сменились, а фотография весьма довольной жизнью дамы, учащей сотни тысяч читателей, как жить в соответствии с расположением зодиакальных созвездий, остается инвариантной константой последней газетной страницы. Мне объясняют: такова воля читателей. Если уж это и воля читателей, то оболваненных до предела!
– Есть известный афоризм: плюрализм в разных головах — это демократия, а плюрализм в одной голове — это уже шизофрения…
– Тут дело в том, что научное мировоззрение опирается на строгую доказательность, на убедительные данные эксперимента. Гуманные, высоконравственные начала могут быть запрограммированы как в религиозных, так и в светских принципах. Но надо понимать: и там, и там могут таиться и агрессивные потенции. Это демонстрирует и история религии с ее крестовыми походами, кострами святой инквизиции; и история государств — с бухенвальдами и освенцимами в фашистской Германии. Не следует, впрочем, идеализировать и другие государственные машины жестокого XX века или представлять, будто одни религии были человечнее других, когда наступал час не пробуждать веру словом божьим, а насаждать ее огнем и мечом. Одинаково страшен фанатизм как государственный, так и религиозный.
– Вы помянули жестокость XX века. Как нам не повторить его печальный опыт в веке XXI-м?
– Если речь идет о России, надо во что бы то ни стало сохранить и укрепить в нашей многонациональной, многоконфессиональной стране равновесие, разнонаправленных интересов, убеждений, верований; взрастить из этого равновесия демократическое гражданское общество, где делается все, чтобы не дать вырваться на свободу животным, агрессивным страстям, стремлению подавлять инакомыслие, тоталитарно властвовать над людьми.
– Толерантность крайне необходима в такой сложной, противоречивой, многофакторной системе, какой сегодня является Россия, уже отчалившая от тоталитаризма, но еще не достигшая берега всесторонне развитого гражданского общества. И, пожалуй, особо опасны эти шаги тем, что они делаются в условиях сегодняшнего усиления власти тьмы, агрессивного невежества, лженауки над умами.
– 1650 признаков выделяют нас с вами как вид homo sapiens. В 396 из них — полное совпадение с шимпанзе. У нас с этой обезьяной даже общие группы крови. Так что она, единственная в животном мире, может быть нашим донором.
– Все это, конечно, нисколько не исключает и не принижает нашей напряженной духовной жизни. Но все же лишний раз подтверждает прочность краеугольных камней. И если невежественно посягать на краеугольные камни науки, так ведь скоро можно дойти и до того, что какой-либо Октябрьский или Басманный суд примет к рассмотрению иск против сэра Исаака Ньютона, лежащего в усыпальнице великих людей Британии — Вестминстерском аббатстве.
– Уже есть такой иск: «Ученица 5-го класса Маша Шухерман подала в суд на законы Ньютона. Эти законы нарушают ее права свободно перемещаться в пространстве». Правда, пока еще этот иск — только на сайте анекдотов.
Разговор тогда получился довольно долгий. На самые разные темы — от космогонии до футбола. Я ему сказал, что, по-моему, он просто эпатирует публику, когда говорит, будто в школе учился всего четыре года, в МГУ с первой попытки не прошел по конкурсу, предрасположения к изучению языков у него не наблюдалось. Сказал ему, что он «работает на контрасте». Оставляет эту самую публику наедине с вопросом: как же тогда из всего перечисленного вырос в конце концов один из самых выдающихся физиков ХХ века, только что объявленный нобелевским лауреатом? Наверное, сказал я ему еще, у вас были прекрасные учителя. И поинтересовался: какие из их уроков стали его личными убеждениями.
Он ответил:
– Да никого я не эпатирую, ни на каком контрасте не работаю. Просто честно рассказываю правду о себе. Насчет высоких эпитетов в мой адрес — не согласен. Мне ближе так называемая квалификационная шкала Ландау, где он располагал физиков ХХ века от наивысшего класса 0,5 до наинизшего 5 — этот балл Лев Давидович выставлял тем, чьи работы считал патологическими. При этом класс 2 «хуже» класса 1 на порядок — в 10 раз. Так вот, в классе 0,5 был всего один человек. Эйнштейн. В классе 1 — Бор, Гейзенберг, Шредингер, Дирак, Фейнман. Себя Ландау сначала определил в класс 2,5, потом перевел в 2 и затем — в класс 1,5. Думаю, в этой квалификации мне найдется место где-нибудь в классе 3.
– Слово «учитель» следует употреблять крайне осторожно, когда речь не идет о средней школе. Из множества учивших меня людей учителями считаю только Тамма и Ландау. Они преподали мне уроки веры в науку и в чем-то и в себя. Поначалу я настолько не верил в свои силы, что даже не решался заняться теоретической физикой — подался в экспериментаторы, в оптику. Но однажды родилась интересная идейка. И я пошел с ней к Игорю Евгеньевичу.
– Он по-доброму отнесся ко мне, заинтересованно советовал, что посмотреть, прочесть. И я смог получить некоторый научный результат, почувствовал вкус к работе, стал в конце концов теоретиком. Знаете, есть такие молодые люди
