Мир продолжает кружиться в хаосе, пытаясь понять, в какую сторону его развернет в следующий момент. То его несет к отторжению всех от всех, то к неожиданным союзам, то к катастрофе, то к ожиданию передышки, то к битве стенка на стенку, то к внезапным новым идеалам, то к немоте ожидания передышки. Горячим июлем его разморило немного, притормозило, дало момент вдохнуть-выдохнуть, но тут же потянуло в привычно тревожный август, в котором возможно что угодно…

Ровно с этого полустанка между отпускной пустотой столицы и надвигающимся геополитическим экспрессом в непредсказуемое будущее показалось правильным отправиться подальше от привычного — туда, где небо выше, где жизнь размереннее и где привычные вопросы могут получить неожиданные ответы. Так в планах появилась Йошкар-Ола.

Поезд. Что такое «дальше»

Вокруг столичной все привычно перекопано. Да и на подъездах к нему, и дальше-дальше, кругами по всему городу. Жаркий летний московский вечер площади трех вокзалов пахнет стройкой и предстоящим путешествием. У Казанского привычная суета, на входе в здание — рутинные проверки, электронный голос из динамиков, как всегда, неразборчиво всех куда-то зовет. Отъезжающие толпятся у киосков, покупая нужное в дорогу. Большая группа молодежи туристического вида, не ведая опасностей, скупает чебуреки. Дамы элегантного возраста выбирают салат посвежее. Семья со смешными дошколятами берет побольше воды и внушительный пакет печенья. Сделав выбор в пользу огромного стакана кофе, в котором льда больше, чем бодрящего напитка, следую за ними: нам, похоже, по пути.

Двухэтажный поезд быстро заполняется, приветливые проводницы торопят последних опаздывающих, все размещаются по местам, мы отправляемся. Коротко познакомившись с соседями по купе, открываю свои записи и начинаю набрасывать бесконечный перечень того, что я хочу узнать в этой поездке. Все вопросы крутятся вокруг того, каким из нашего такого странного сегодня видится личное и общее завтра, какое оно, что в нем может появиться такого, чтобы в него стремиться.

— Работаете? Соседка с любопытством поглядывает на наклейки на моем компьютере. Неожиданно понимаю, что как минимум пара из них — про то, что сегодня не очень приветствуется генеральной линией. Но так, на грани. Быстро знакомимся: Анна Валерьевна решила навестить подруг молодости — давно планировала, а тут юбилей у одной из них, и вот решилась. На пенсию особо не наездишься, но тут особый случай. Раньше часто ездили и друг к другу в гости, и на море вместе, и по стране, а теперь все реже. И возраст, да и время такое…

Беседа как-то сама собой начинает вращаться вокруг тех вопросов, ответы на которые мне так хочется найти. Честно признаюсь в этом. И хотя многие часто недоуменно пожимают плечами, узнав, что меня интересует будущее, Анну Валерьевну это нисколько не удивляет.

— Да кто ж не хочет понять, что там дальше будет! В целом оно же все нормально сейчас, но как-то все больше непредсказуемо. Совсем непонятно, что будет завтра, послезавтра. Поэтому, наверное, я и решила, что стоит ехать сейчас, а юбилей лишь дал повод. В этом году вот уже билеты дороже, и все собрать дороже, те же подарки, например, и вряд ли станет дешевле. Подруги подшучивают, что в Москве я только на пенсионные долго не протяну, зовут к себе, у них попроще, но я ничего, справляюсь. Но тревожно, конечно, как оно там дальше будет.

Про это самое «дальше» у меня как раз много вопросов, в первую очередь — про то, что именно из нашего сегодняшнего жизни его больше всего определяет, если нечеловеческим усилием воли вынести за скобки «слона в комнате».

Впрочем, от него довольно сложно увернуться: огромные яркие плакаты о прелестях контрактной службы нависают над нашей платформой, а группка мужчин неявного возраста, но с отчетливо не морским загаром размещается вместе со своими объемными рюкзаками цвета хаки через несколько купе от нас.

Однако обыденная жизнь как будто обтекает тему «специальной военной», старается не замечать ее и даже не притормаживать, когда она сама собой возникает на пути.

Раз за разом возникает зазор между «сегодня» и этим самым неопределенным «дальше», зазор, который надо перескочить, чтобы оно наступило. Анна Валерьевна между делом подтверждает это.

— Конечно, оно интересно — вот так думать о будущем… Но оно особо не думается, не до того. Так-то у меня много планов, я еще хочу и в Карелию съездить; говорят, там красиво. Много чего хочется успеть. Может, и до внука доеду. Или он до меня. Но это только когда все это закончится.

Тут беседа, нечаянно наткнувшись на тот самый зазор, как-то перескакивает на то, что неплохо бы выпить чаю, моя собеседница отправляется за ним, а с верхней полки неожиданно свешивается молодой человек. Сдвигает наушники и смотрит на меня с отчетливой иронией во взгляде.

— Я тут нечаянно услышал… Вы это серьезно про будущее все это? Зачем? Не будет его. Надвигает наушники на место. Снова углубляется в свой планшет.

Бульвар. Куда подует ветер

Йошкар-Ола встречает приехавших ярким солнцем и отчаянной, несмотря на раннее утро, жарой. Встречающие улыбаются: да, вот такие у нас тропики в этом году. Разобравшись с дальнейшими планами, решаю пройтись по городу. И не столько для того, чтобы в очередной раз посмотреть на удивительную архитектуру, которой он обзавелся благодаря губернатору, который сначала реализовал на практике свои градостроительные фантазии, а потом присел на долгий срок, а чтобы понять, как и чем марийская столица живет этим летом.

На живописном бульваре, что напротив моей гостиницы, немноголюдно: все же зной, да и воздух застыл недвижимо. Но редкие мамы гуляют с детьми, кто-то явно спешит по делам, а кто-то, сдвинувшись в небогатую тень, просто наслаждается неспешной прогулкой с мороженым. Пытаюсь понять, в какую мне сторону, вглядываюсь в карту, открытую на айфоне, но она почему-то показывает, что я где-то в нижегородской губернии. Останавливаюсь, пытаюсь понять, что не так.

— Так не работает интернет-то! С ближайшей скамейки на меня насмешливо смотрит мужчина. Явно пенсионного возраста, но в модных шортах и с маленькой переносной колонкой рядом, из которой мурлычет что-то смутно знакомое, он машет мне рукой, приглашая подойти.

— Не местная? Что ищешь? Присаживаюсь рядом, объясняю, что хочу город посмотреть со всех сторон.

— А что на него смотреть-то? Хотя город у нас красивый, это да. В отпуск или по работе? Хотя какая летом работа? Тут и командировка как отпуск, так? Погуляешь, посмотришь… Сейчас я тебе покажу, куда идти, интернета-то тут нет и не будет, завод тут рядом, сама понимаешь…

Разумеется, я хоть и не знаю ничего ни про какой завод, но понимаю, о чем он. Мобильный интернет этим летом работает по всей стране всполохами. Но чаще не работает. Даже в центре страны. Все знают почему (потому что тот самый «слон»), но делают вид, что оно как-то так само получилось и что оно так и вроде как надо.

Мужчина же, явно обрадованный внезапно появившейся компанией, ведет беседу будто сам собой, не обращая внимания ни на меня, ни на мои короткие ответы.

— Из Москвы, говоришь? Я давно в Москве не был, лет десять, наверное. Да и что я там забыл? Ничего там нет такого, чего у меня тут нет. Вон и дача, и рыбалка, и грибы. Знаешь, какие у нас грибы? Они вот-вот пойдут, мы с мужиками поедем на машинах, места у нас есть. Оно же что надо в жизни? То и надо, чтобы вот лето, все свои в порядке, все вокруг в порядке, вот только хохлов дожмем, додавим…

Мужчина, хохотнув, смотрит на меня, явно ожидая в ответ понимания. Не дождавшись, сам делает логичный вывод.

— Ну так если не додавим, то твоего интернета и не будет. Ничего не будет. Поблагодарив за помощь с ориентацией на местности, желаю ему хорошего дня и отправляюсь в искомую сторону. Мужчина прибавляет звук в колонке, и мне в след несется хорошо знакомая мелодия Scorpions, та, которая про ветер перемен.

Пижма, Люльпаны, Нужъялы. Разное будущее

Весь следующий день был целенаправленно про будущее. Он не мог таким не быть. Главной целью моей поездки был баркемп под названием «Завтра здесь», что в очередной раз устроили мои прекрасные друзья Ира и Оля, которые раз за разом, год за годом пытаются разобраться с окружающей нас действительностью. И дать возможность в этом разобраться таким же любопытным и ищущим.

Кто-то удивленно спросит: как это возможно сегодня, сейчас, у нас, чтобы собираться вот так «в полях» и свободно говорить на сложные темы? А вот и возможно, если верить в себя и гнуть свою линию. Как Оля с Ирой это делают, невзирая на все препоны.

Баркемп — у