В первой части вы узнали:
как правил страной прототип романа Маркеса;
о концепции «демократического цезаризма» и «народа-раба»;
чем закончилась интервенция оппозиции;
о непотизме по-венесуэльски.
Венесуэла. Фото: Zuma / TASS.
С годами рассудок все больше стал изменять «цезарю» Хуану Гомесу. Он месяцами не появлялся на публике, отсиживаясь в своем дворце-крепости в городе Маракае. Церемониальные функции во дворце Мирафлорес и даже руководство заседаниями правительства осуществляли президентские охранники. Правда, Гомес продолжал интересоваться вопросом регулярного перечисления платы за нефтяные концессии на его персональные счета. Кроме того, каудильо стремился воплотить «национальный дух» и в прямом смысле слова. Только от двух официальных жен Хуан Гомес имел 15 законных потомков, а неофициальные спутницы жизни подарили диктатору не то 60, не то 70 детей. Гомес был заботливым отцом — все дети президента, а также родственники их матерей получали высокие посты, пакеты акций, специальные пенсии… Но в 1935 году президент Гомес перестал руководить Венесуэлой в силу естественных причин, а его преемник, военный министр генерал Лопес Контрерас, изгнал из высоких кабинетов родственников покойного диктатора. А затем призвал оппозиционеров вернуться в Венесуэлу для участия в управлении страной.
Генерал Лопес Контрерас. Фото: архив.
При этом генерал Лопес Контрерас платил бюрократам щедро, но самих чиновничьих должностей в стране было немного. Зато генерал сделал другое — он ввел в действие «Закон о труде», установивший минимум зарплаты и обязавший крупные компании строить жилье, школы и больницы для своих сотрудников. При этом венесуэльцы должны были составлять не менее 75% работников, занятых на предприятии. И вот тут политикам в Каракасе повезло. В 1941 году США вступили в войну с Гитлером, и «качалки» на нефтяных полях Венесуэлы заработали на полную мощность. Добыча нефти выросла более чем на 40%. В 1945 году Венесуэла добывала около миллиона баррелей в день. На уровень нефтяных цен и размер налогов никто не смотрел. Преемник генерала Лопеса Контрераса, генерал Медина Ангарита, был приглашен в США для встречи с президентом Рузвельтом — такого внешнеполитического успеха не добивался ни один венесуэльский каудильо. Кроме того, Венесуэла начала принимать еврейских беженцев из Европы — это сразу улучшило реноме генералов. Всем этим воспользовалось правительство в Каракасе, плавно увеличивая свою долю в доходах от нефтедобычи. «Закон об углеводородах» 1943 года отдавал в руки властей половину прибыли нефтяной промышленности страны, не считая роста различных косвенных платежей. Трубопроводы, по которым шла нефть, стали собственностью правительства.
Генерал Медина Ангарита (в центре). Фото: архив.
Кроме того, генерал Медина Ангарита сформировал в ноябре 1944 года «Совет по развитию национального производства», отвечавший за выдачу кредитов, предназначенных для стимулирования деятельности промышленных предприятий. Но в целом правительство Медины Ангариты старалось не сорить нефтедолларами. Генерал понимал, что рано или поздно важность венесуэльской нефти для американской армии снизится, и налоговую политику придется пересмотреть. Война закончится, нефть подешевеет, и что мы будем делать? Этот вопрос задавали политики, бюрократы, профсоюзные лидеры и, самое важное, молодые офицеры, наладившие контакты с руководителем партии «Демократическое действие» Ромуло Бетанкуром. Впрочем, считать Ромуло Бетанкура и его армейских друзей классическими «заговорщиками против злой диктатуры» будет неверным. Все они принадлежали к одному и тому же слою образованной венесуэльской верхушки, действительно озабоченной проблемами развития страны.
Ромуло Бетанкур. Фото: архив.
Сам генерал Медина Ангарита не возражал против необходимости перехода к гражданскому правлению и расширения политических свобод. Генерал настаивал лишь на своем праве выдвинуть преемника. Дипломат Диоген Эскаланте, посол Венесуэлы в США, которого выбрал Медина Ангарита, устраивал все политические силы страны, включая левых, которым Эскаланте обещал расширение избирательного права и прямые выборы. Но в августе 1945 года Диоген Эскаланте, вернувшийся в Венесуэлу для участия в процедуре новых выборов, угодил в психиатрическую клинику, откуда уже не вышел.
Модернизаторы с пистолетами
Чтобы понять мотивы офицеров, вступивших в диалог с демократической оппозицией, надо вспомнить, чем была армия Венесуэлы в первой половине ХХ века. Мы привыкли, что странами Латинской Америки в прошлом столетии то и дело правили военные, но с какой стати армия играла в этих странах такую значительную роль? Ведь жестокие войны, когда-то сотрясавшие этот континент, отгремели еще в XIX веке. Бывшие колонии Испании и Португалии как-то выяснили отношения между собой, договорились о границах и воевать друг с другом не собирались. Тем более никто не планировал мериться силами с армией США. Войны уходили в прошлое, а армии оставались, и для южноамериканских государств служили символами национальной идентичности. „ Кровавое прошлое у этих стран было схожим, испанский язык общим, оставалось различаться цветом мундиров и орденских лент. И военные Венесуэлы (так же как и Чили, Аргентины, Бразилии, список там длинный) настаивали, что именно они соль нации, ее опора и надежда. И в случае необходимости военные имеют право вмешаться в политику, чтобы штатские не наделали ошибок. Основания так думать у военных были еще и потому, что лучшее образование в этих странах давали именно офицерские училища. В стране, где половина населения вместо подписи ставила крестик, это было важнейшим преимуществом. Кроме того, в Венесуэле бок о бок жили два «народа». Условные «белые», жители городов, эмигранты и потомки эмигрантов из Европы, составляли не более четверти населения. А остальные три четверти, мотыжившие землю на плантациях, были смесью местных индейцев, черных рабов и тех белых, которым нечего было делать в столице. Это были два мира, существовавшие в разных исторических эпохах. Военные понимали, что «такая» Венесуэла обречена оставаться на обочине цивилизации. И решили взять дело модернизации в свои руки.
Карлос Дельгадо. Фото: архив.
18 октября 1945 года на улицы Каракаса вышли курсанты военного училища во главе с майором Карлосом Дельгадо Чальбо — сыном того самого Романа Дельгадо, героя сопротивления диктатуре Хуана Гомеса. В 1929 году Карлос Дельгадо сражался рядом с отцом, но избежал ареста, и вернулся в Европу. В Париже он закончил престижнейшую «Высшую школу общественных работ», получив диплом инженера-архитектора. Собственная героическая история, в сочетании с энергией и организаторскими способностями, сделала молодого Карлоса Дельгадо авторитетной фигурой и в среде венесуэльской оппозиции, и в политических кругах Парижа. В Венесуэлу Карлос Дельгадо вернулся по приглашению генерала Лопеса Контрераса и сделал большую карьеру. Оценив ситуацию, генерал Медина Ангарита приказал верным ему частям не оказывать сопротивления. Отважный и харизматичный Дельгадо, один из самых блестящих офицеров венесуэльской армии, не извещал вождей «Демократического действия» о своих планах. Но, считая себя человеком чести в самых традиционных представлениях, майор Дельгадо в прямом смысле слова «привел» Ромуло Бетанкура в кресло главы государства. Три года демократии
Свою карьеру Ромуло Бетанкур начал в 1930 году в рядах Коммунистической партии Коста-Рики, придерживаясь ультрарадикальных взглядов. Собственно, за это он и был в юности выслан из Венесуэлы, даже в тюрьме отсидел. Однако энергичный Бетанкур быстро сообразил, что в Латинской Америке 1930-х годов шансов на политический успех у ортодоксальных коммунистов нет. Политическое, экономическое и военное фиаско Испанской республики произвело большое впечатление на латиноамериканских левых. Ставка исключительно на «рабочий класс» не выиграет в латиноамериканских реалиях, где об организованном пролетариате можно говорить весьма условно, утверждал молодой политик. Гораздо больший успех на политическом рынке будет иметь «классовый союз», рассуждает Бетанкур. В 1937 году Бетанкур порывает с коммунистами и возвращается в Венесуэлу.
Ромуло Бетанкур. Фото: архив.
Здесь в начале 1940-х Бетанкур становится одним из основателей легальной партии «Демократическое действие». Лидерами «Демократического действия» были преимущественно вен
