Борис Акунин*, Дмитрий Глуховский*, Юрий Дудь*, Анна Монгайт*, Дмитрий Колезев*, Илья Красильщик, Яна Троянова*, Татьяна Лазарева*, Марк Фейгин*, Максим Кац*, Леонид Гозман *, Илья Яшин*, Сергей Давидис — это только несколько имен российских граждан — журналистов, писателей, артистов, общественных деятелей, которые за последние годы были приговорены к реальным срокам наказания заочно.
Против восьми журналистов телеканала «Дождь»** возбуждены заочные уголовные дела по разным составам. В 2026 году начнутся суды над заочно арестованными в 2025 году.
Фото: Илья Московец / URA.RU / ТАСС.
Заочные процессы, то есть суды без обвиняемых, существовали еще в Советском Союзе, и из советского УПК возможность проведения процессов в отсутствие подсудимого по преступлениям небольшой и средней тяжести (если он ходатайствует о рассмотрении данного уголовного дела в его отсутствие), перекочевала в российский УПК.
Без обвиняемого
В июле 2006 года под флагом борьбы с терроризмом Госдума приняла поправки к статье 247 УПК РФ «Участие подсудимого», и в ней появилась пятая часть. Теперь «в исключительных случаях по тяжким и особо тяжким преступлениям уголовное дело может рассматриваться без подсудимого, если он находится за пределами территории Российской Федерации и (или) уклоняется от явки в суд и, если это лицо не было привлечено к ответственности на территории другого государства по данному уголовному делу».
Вплоть до апреля 2025 года в российских судах в заочном порядке рассматривалось около 500 процессов в год. Резонансные уголовные дела касались в основном обвинений в мошенничестве, но, как правило, имели политическую подоплеку. Подобные дела возбуждали против бизнесменов, предпринимателей и политиков. Самые известные из них — дела в отношении Бориса Березовского, Владимира Гусинского, Михаила Ходорковского (третье уголовное дело), Леонида Невзлина, Ильи Пономарева, Игоря Коломойского, Уильяма Браудера, Сергея Пугачева.
8 апреля 2025 года Госдума приняла закон о заочных судах для лиц, совершивших преступления против России и находящихся за рубежом, по 20 видам преступлений: «несоблюдение закона об иностранных агентах», «оправдание терроризма», «реабилитация нацизма» и других. Правозащитники сообщают, что „ за восемь месяцев этого года число заочных процессов сильно возросло. Мировые суды почти в режиме «конвейера» стали рассматривать уголовные дела против «иноагентов».
Юрист Галина Арапова* говорит, что «уголовные дела в этом году касаются каждого четвертого «иноагента», плюс многим добавляют еще 207.3 («фейки о российской армии»)».
Счет пока идет на десятки, скоро пойдет на сотни дел в год.
Олег Орлов* и адвокат Катерина Тертухина во время заседания суда. Фото: Иван Водопьянов / Коммерсантъ.
К обвиняемым приходят с обысками по месту их регистрации и в квартиры к их родным. О возбуждении уголовных дел они узнают из сообщений прессы, когда их объявляют сначала в федеральный, а потом и в международный розыск.
«По таким делам следствие и суд придают большое значение процессуальным гарантиям, — объясняет адвокат Катерина Тертухина. — Обязательно должен быть защитник. Поэтому следователи очень радуются, когда мы с ними связываемся. Иначе им приходится вызывать адвокатов по назначению. Следователи выдают нам постановление о возбуждении уголовного дела, приглашают на заседание суда по избранию меры пресечения и на суды по существу».
На этих судебных процессах пустуют клетки для подсудимых (как правило, такие заседания проходят в маленьких залах, где нет «аквариумов»).
Журналисты на такие суды почти не ходят, не бывает там и родственников заочных подсудимых, да и просто сочувствующих. Обычно граждане ходят на судебные процессы, чтобы лично поддержать фигурантов дела, но это не тот случай. Кроме того, в последние годы российское правосудие полностью утратило интригу, стало слишком предсказуемым. Если раньше было интересно наблюдать в суде за состязанием гособвинителя и защитника, и можно было надеяться, что судьи будут придерживаться закона, и не всегда было сразу понятно, чем же закончится дело, то теперь единственное, чему можно удивляться, так это все возрастающим почти до максимума срокам наказания.
Михаил Ходорковский. Фото: Алексей Витвицкий / Коммерсантъ.
Обвинительный уклон, возведенный в абсолют
Между тем заочное судопроизводство — это суд, в котором обвинительный уклон доведен практически до абсолюта. Правда, адвокату Сергею Купрейченко, автору монографии «Заочный уголовный процесс», удалось обнаружить два оправдательных приговора, оба были вынесены по вердиктам присяжных. В одном из них речь идет о групповом процессе по бандитизму, где присяжные оправдали всех участников преступления, включая и одного из отсутствующих.
Конечно, без подсудимого судебный процесс кажется формальностью. Когда вслушиваешься в обвинительное заключение, зачитанное прокурором, видишь свидетелей (как правило, это понятые или бдительно недовольные деятельностью невидимых подсудимых граждане), приглашенных на суд, слушаешь короткие, часто слишком формальные речи адвокатов, понимаешь, насколько суд без обвиняемого, по сути, пародия на само правосудие.
Если в самом начале заочных политических процессов в 2023–2024 годах подсудимые передавали адвокатам свои выступления в прениях или «последние слова» для оглашения, желая использовать суд как трибуну, то со временем желающих дистанционно «высказаться» в суде становится все меньше. Пародия пародией, но сроки — настоящие: пять, восемь, одиннадцать лет лишения свободы.
Возрастающая статистика заочных процессов по политическим статьям говорит о состоянии правосудия в России, о его окончательном перерождении.
Мы имеем дело с судебной институцией, в которой априори невозможны оправдательные приговоры, потому что ее целью является не поиск истины по делу, не поиск справедливого решения, а наказание и в какой-то степени месть за несогласие, месть за иное мнение, месть за инакомыслие.
«Конечно, для прокуроров и для судей эти процессы намного легче, потому что нет серьезно возражающего оппонента в виде подсудимого, который жалуется, топает ногами и заявляет ходатайства, заболевает, и из-за этого надо откладывать заседания. Они судят фантом, но все внешние вещи соблюдаются», — отмечает особенности этого судопроизводства адвокат Константин Ривкин.
Зачем заочно обвиняемые заключают соглашения с адвокатами? Заменяет ли защитник в таком процессе своего доверителя? «Я не заменяю обвиняемого. Я защищаю его интересы, я также могу заявлять ходатайства, точно так же могу приобщать документы. Когда у меня есть позиция моего доверителя в отношении обвинения, то я полностью ее отстаиваю в суде», — говорит адвокат Катерина Тертухина.
Я отправилась по московским судам, чтобы посмотреть на эти кафкианские заседания и попробовать понять: зачем это все?
«Моя подзащитная не скрывается от следствия»
24 ноября 2025 года. Черемушкинский районный суд Москвы
Заседание о заочном аресте Лученко Ксении Валерьевны
Судья: Артем Веретенников
В начале заседания следователь Насиров зачитывает ходатайство с просьбой взять под стражу журналистку Ксению Лученко, место нахождения которой не установлено, она объявлена в федеральный и международный розыск. Известно только, что 7 апреля 2022 года Лученко покинула территорию Российской Федерации.
Ксения Лученко. Фото: Александр Щербак / ТАСС.
Из ходатайства следователя: «29 сентября 2025 года было возб
