За последние четыре года изменения в жизни страны оказались настолько кардинальными, что немногие могли бы поверить, что это реальность, увидев сегодняшний день 23 февраля 2022 года. Скорее всего, это показалось бы кошмаром. Но это не сон, а реальность. Никто не знает, сколько это продлится.

Эти четыре года резко изменили “правовое поле”, превратив его в подобие минного поля: репрессиям могут подвергнуться по новым законам за то, что раньше не считалось опасным. Обвинения могут появиться из-за указов или желания силовиков продемонстрировать свою нужность.

Важным инструментом стали законы о наказании за “фейки об армии” и “дискредитацию Вооруженных сил”, криминализуя не только любое отличное мнение о СВО, но и пацифистские высказывания. Деяние и карательные меры стали несоразмерными, но суды очень редко смягчают приговоры. Официальная информация считается правдивой, а несоответствующая ей – ложной.

Целью этих законов было подавление любых свободных дискуссий о действиях власти, создание иллюзии единомыслия. Иноагентские законы стали инструментом лишения граждан прав, криминализуя интернациональное общение и научные связи с зарубежными структурами.

Антиэкстремистское законодательство усилилось, расширив понятие экстремизма, наказывая даже за мизерные нарушения. Подростки и пенсионеры стали получать огромные сроки за незначительные преступления. Нежелательные организации криминализовали интернациональное общение.

Запреты серьезно изменили информационное и культурное пространство. Независимые СМИ были закрыты или объявлены “иноагентами”. Журналисты эмигрировали, лишив ярких взглядов и мнений.

Доносительство зашкалило, бурно возросло число сообщений о предполагаемых нарушениях. Общество стало атомизированным и разъединенным, дистанцируясь от реальности.

Некоторые лица стали сторонниками власти, другие столкнулись с репрессиями. Отношение государства к политическим репрессиям прошлого изменилось. Власти проверяют решения о реабилитации жертв репрессий и атакуют мемориалы.

Общество переживает банализацию происходящего, но не проявляет активности. Узнать, когда придется исправлять ситуацию, невозможно. Надежда на то, что это изменится, остается.