Фото: Игорь Иванко / Коммерсантъ.

С чего начать? Если вы читаете этот текст на нашем сайте, значит, вы нашли способ на сайт попасть. Спасибо вам за упорство и за то, что цените нашу работу настолько, чтобы искать способы с ней ознакомиться. Если вы перешли на этот текст по ссылке в Телеграме — еще раз спасибо. Впрочем, вам могло, конечно, и случайно повезти — Телеграм то замедляется, от «отвисает». Но в основном теперь для его уверенного использования тоже необходимо что-то придумывать. Хотя уж в смекалистости нашему народу равных найдется немного.

Строгость законов мы чем только не компенсировали помимо необязательности их исполнения. Так что — спасибо за все!

Чем продолжить? „ Никогда не надо торопиться нести с собой веревку, мыло и табуретку — если надо будет, вам выдадут весь инвентарь за казенный счет. Я думал об этом, всю минувшую неделю листая каналы в своей ТГ-ленте, которые помимо ставших уже привычными коротких ссылок в конце постов «Мы в МАХ», стали еще и дополнительно акцентировать на этом внимание. Мол, скоро тут все сломается, поэтому ищите нас там. Читайте продолжение там. Подпишитесь там, а то нас уволят (было даже и такое).

Переходить в МАХ изначально мало кто хотел. В Телеграме нам удобно, привычно, налажено. У нас тут подписчики — у кого-то их даже много. Зачем без необходимости куда-то мигрировать? Особенно если тебе выкручивают руки, ноги и прочие части тела и загоняют в цифровой сарай, как скот… Нет, про скот в эти дни каламбурить лучше не надо. Скот в эти дни не загоняют, а наоборот — выгоняют.

И какие бы ни были реальные причины массового забоя животных, с людьми при этом обращаются не по-человечески. Считая уважение к ним проявлением слабости, а унижение — утверждением порядка. С Телеграмом и вообще блокировками интернета, по сути, происходит то же самое. С нами не хотят разговаривать как с разумными, равными себе людьми. Нас ставят перед фактом, придумывая в качестве объяснения ничего не объясняющие формулы «для вашей же безопасности», «для вашего же блага» — мы-то блага своего не понимаем, обезопасить себя не можем, знать всю правду нам незачем.

И мы в этой роли начинаем обживаться. Не сопротивляться, используя разумные законные возможности, а помогая цензуре делать ее работу. Чуть не написал «ставя телегу впереди лошади», но подумал, что каламбуров на сегодня уже достаточно. „ Самоцензура даже хуже цензуры, потому что мы домысливаем за цензора, от страха увеличивая глаза и самостоятельно придумывая себе ограничения.

Придумывая даже больше, чем на нас иной раз планируют наложить. Сразу переходя к стадии принятия. Принятия унижения.

Конечно, для многих владельцев каналов — это не просто способ общения или развлечение, а бизнес или его «коммуникационная» часть. Люди боятся, что их дело пострадает, и заранее готовят запасные аэродромы и резервные площадки. Имеем ли мы право упрекать их за это, делая выбор в пользу абстрактных идеалов и показного непослушания? Нет, упрекать мы не можем.

Даже больше скажу: в использовании того же МАХа нет изначально ничего предосудительного. Этот ресурс — такой же инструмент, как и Телеграм. Он может использоваться для плохого дела или хорошего, но зависит это в первую очередь от того, кто им пользуется, от его целей.

Легендарный топор стал символом насилия только после того, как попал в руки Родиона Раскольникова. Но, не упрекая никого, все же спросим: всё ли вы сделали, чтобы отстоять свои интересы?

Прежде чем принять унизительные условия, пытались ли вы отстоять свое право выбора? Ведь если мы согласимся с блокировками, согласимся с тем, что вместо навигатора нам требуется бумажная карта, вместо смартфона — телефонная будка, вместо такси — «пешком прогуляетесь», если скажем, что это и есть наше благо, ради которого все делается, то мы обманем сами себя и сами от себя даже не станем скрывать, что соглашаемся на унизительные условия просто так, потому что «деваться некуда и надо как-то приспосабливаться».

Мы успокаиваем себя тем, что здесь уступим, а потом от нас отстанут. Что, в конце концов, будут же белые списки, не заставят же нас и правда ходить с бумажными картами и звонить через таксофон. И коров сожгут не всех.

А если у соседа корова сдохла, а моя цела — это же прямо традиционная ценность наша. „ Мы не понимаем — точнее, не хотим признаваться самим себе — что нет никакой точки, черты или линии, на которой «они» остановятся.

Эта машина может двигаться только в одном направлении. Она может делать это медленнее или ускоряться, она может даже на короткий момент вроде бы вовсе остановиться. Но буквально лишь для того, чтобы набрать побольше воздуха в механические легкие и двинуть дальше. Единственное, чего она делать не может, не хочет и не будет — это включать задний ход. Создать иллюзию отступления способна, но реально отступить — нет.

Поэтому не помогайте ей хотя бы сами, принося веревку, мыло и табурет.