Кадр из анимационного фильма “Черный ящик”.

Совершенно неожиданное для режиссера с ярким юмором, огненным темпераментом, жестким нарративом – чувственное импрессионистическое анимационное эссе, в котором – осознание хрупкости собственной экзистенции. И еще что-то глубоко личное, человечное, не поддающееся описанию.

В маленьком, с обеих сторон зажатом здоровенными зданиями домике с острой крышей и флюгером-птицей на самой верхушке, уместилось старое фотоателье. А вот и седобородый фотограф. И его последний год жизни, в который он пытается вспомнить – “тех всех”.

“Очки со сверкающей черной дужкой, по стеклам которых бегут зыбкие тени. Из мельканья этих теней… из мерцанья темной поверхности маслянистой воды… просвечиваются воспоминания – значимые и проходные.

Фотограф – уютный пузатый старик с большими ушами. Сам – уходящая натура. Утро – яичница, чай, велосипед… И мелькающее перед глазами былое-истекшее, как вспышки камеры. Например, сверкающая брызгами солнца вода. На набережной замерла ретро-парочка – влюбленные за столиком с белой скатертью – рук не разорвать. Предвоенное счастье. Военные беды… Бомбардировщики над высоким куполом церкви. Горящие города.

Черная вода с бликами поглощает воспоминания, все шепоты и крики. Он перебирает фото под люстрой с мающимся мотыльком. На них десятки лиц, людей, перебывавших в его домашней студии. Рассматривает запечатленные и канувшие в прошлое мгновения. Вот веселый ноздреватый морячок с принаряженными подружками в обнимку…

Вот семья: папа, мама и сын с непослушной челкой. Что-то с ним станет?.. Эти миги-вспышки соединяются в прерывистую нить, пересыхающий ручеек минувшего. И жив ли тот и та жива ли? Кадр из анимационного фильма “Черный ящик”.

Расстанутся влюбленные, маленький сын с упрямой челкой превратится во взрослого мужчину, давно потерявшего родителей; морячок, искалеченный войной, – в инвалида-“самовара” на тележке. И только на фото они останутся неизменными. Но ведь и фото недолговечно.

Герой фильма – само время. Или рассыпающаяся на обрывки память. Попытка ответить самому себе на вопрос: “Куда девается прошлое?” Все эти голоса, улыбки, прикосновения. Прочитанные и непрочитанные книги. Запомнившиеся стихи. Боль, ссоры, влюбленности, обиды, потери, бомбежки, сожженные города.

Может быть, он последний, кто вспомнит “и лица, давно позабытые”. Попытается их оживить… хотя бы в памяти. Дозвониться в прошлое. Не дать огню сожрать и эти карточки – обрывки воспоминаний. Мелькают на настоящих, не рисованных фото лица наших предков, жителей трагического ХХ века, еще не знающих, что на смену ему придет апокалиптический хаос ХХI.

И они поскорей уносятся с искрами огня и черным пеплом в небо. „ Для меня “Черный ящик” – одушевленная поэзия о скоротечности, эфемерности некогда плотной, заспанной и бессонной, с запахами и яркими звуками жизни.

Как говорит сам Антон – тихий реквием по ушедшей эпохе и тем, кто ее олицетворял. Как у Чехова “А когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько”. “Черный ящик” – размышление о тщетности попыток сохранить в памяти людей такими, какими они были.

О переживании утраты, которое и универсально, и уникально. Время лечит? Почему-то кажется, что лишь забвение притупляет боль. Но даже тогда, когда старенькое опустевшее фотоателье проглотит-раздавит экскаватор, тени будут спешить по улицам, по набережной.

Тени здесь когда-то “бывших. Они “все тут”. В том числе на этой набережной. За столиком с летящей белой скатертью у самого черного моря.

Кадр из анимационного фильма “Черный ящик”.

Черный ящик – нечто непознаваемое, не поддающееся расшифровке. Символ скрытого от наблюдателя непостижимого. А еще символ последней тайны, смерти, неподдающийся расшифровке. Антона Дьякова примагничивают контрасты, сведенные воедино. В “Косте” – скелет-весельчак выбирался с кладбища, шел по мрачному мегаполису с воздушным шариком, пытаясь дарить радость “ныне живущим”.

“Питон и сторож” – повествование о дружбе сбежавшего из Зоопарка Питона со своим охранником Сторожем-уборщиком. В “Бокс-Балете” брутальной тяжести твердолобый боксер влюблялся в невесомую неземную тростиночку. В первых же кадрах “Горю!” птицы занимались любовью на теле обреченного бомжа.

Кадр из анимационного фильма “Черный ящик”.

И наш пухлый Фотограф на велосипеде (привет Михаэлю Дюдоку с его гениальной поэтической ностальгией “Отец и дочь”) едет, как кажется, уже в небытие. В сопровождении заливистого смеха младенца.

Может быть, самого себя?.. И солнце, мерцая, сопровождает его за верхушками высоких крон деревьев. Для себя Антон обозначил свой фильм как реквием. Возможно… и он очень отвечает сегодняшнему настроению. Но вспоминая о фильме, я, прежде всего, вижу седовласого фотографа с окладистой бородой – хранителя памяти, – который на велике едет по аллее тополей в сопровождении детского смеха сквозь брызги света.

P.S. Помимо фильма Дьякова, в основном конкурсе “Зима в Марте” Наташи Мирзоян из берлинской программы, где он был отмечен в короткометражной программе.

БОЛЬШЕ О КИНО Лариса Малюкова ведет телеграм-канал о кино и не только. Подписывайтесь тут.