Первые картины конкурса свидетельствуют о серьезном намерении одного из главных фестивалей раскрыть миру скрытые доселе свободные лица несвободного востока. Фильм открытия “Нет хороших мужчин” — история любви самостоятельной и независимой женщины, оператора Кабульского телевидения, которая выбирает свою судьбу вопреки законам патриархального общества.

В фильме “Шепотом” тунисской француженки Лэйлы Бузид (À Voix basse / In A Whisper) все еще неожиданнее. Из Франции на похороны дяди приезжает 32-летняя Лилия. В большой семье безвременно почившего оплакивают женщины трех поколений плюс родственницы и соседки. Здесь правит домострой — даже на телевизор властная домоправительница бабушка накладывает запрет. И нетрадиционная личная жизнь Лилии явно тут никого не устроит. Теперь ей самой придется решать вопросы собственной идентичности, а заодно понять, что случилось с ее дядей, которого на протяжении многих лет гнобила его большая семья, не давая права выбора. Две судьбы срифмуются, и дядя с того света поможет любимой племяннице с выбором.

Если в картине “Нет хороших мужчин” — шероховатости наивной драматургии и некоторые прямолинейные ходы с лихвой компенсирует режиссерская энергия, то тунисская лента сделана более изощренно — слишком старается соответствовать всем новым европейским канонам, чем, видимо, и приглянулась отборщикам. В любом случае, российским зрителям можно не беспокоиться: ее у нас не покажут. Политическая драма “Желтые листья” Илкера Чатака, родившегося в Берлине в турецкой семье, — весьма актуальное (в том числе для России), но не оригинальное кино. В отличие от предыдущей картины режиссера “Учительская”, вошедшей в оскаровскую номинацию, действие разворачивается не в Германии, а в Турции (снимали в Германии). Успешная супружеская пара: Дерия — известная актриса, готовая играть в авангардных экспериментальных спектаклях (Озгю Намаль), и Азиз (Тансу Бичер) — продвинутый профессор литературы. Внезапно появляется свидетельство их неблаговидных с точки зрения государства политических взглядов. Оба они теряют работу. Получают письма с угрозами, вынуждены переехать в Стамбул.

Илкер Чатак снимает психологическую драму о том, чем приходится жертвовать, когда ты становишься мишенью репрессий. Не станут ли платой за твои взгляды твои отношения с близкими, твоя семья? На какие компромиссы ты готов идти ради детей, ради своего благополучия? Режиссер не понаслышке знает о массовых увольнениях в Турции — многие из его друзей лишились работы после формальных придирок администрации. Но прежде всего это кино — о свободе творчества, без которой и творчества никакого нет (в качестве альтернативы актриса, вынужденная покинуть театр, соглашается сняться в мыльной опере). Примечателен эпизод, в котором Дерии на сцене по ходу пьесы надо раздеться, она готова, но как на это решиться театру? К сожалению, телевизионный формат и многочисленные диалоги “по существу поднятой темы” сделали изображение необязательным. Хотя актерские работы отменные.

“Всем нравится Билл Эванс”. Режиссер — Грант Джи. Меланхолический байопик о джазовом гении устроен как негромкий завораживающий джаз, сочиненный самим Эвансом. Практически на титрах — тот самый знаменитый и последний клубный концерт трио великого Билла Эванса со Скоттом Лафаро (контрабас) и ударником Полом Мотианом (Paul Motian) — легендарный звездный состав (1959–1961). Всего несколько дней назад в нью-йоркском клубе Village Vanguard завершилась запись двух величайших джазовых пластинок всех времен. Сегодня вечером они играют как боги. Здесь нет привычных для джаза соло — инструменты, звуки, взгляды музыкантов говорят друг с другом. Возвращаясь дождливой ночью после этого счастливого концерта для ценителей, Лафаро погибнет в автокатастрофе. А Эванс (Андерс Даниэльсон Ли), оглушенный, ошеломленный горем, перестанет играть.

Алкоголь, попытка полюбить, наркотики, попытки слезть с иглы. У него останутся звуки: плеск льющейся в стакан воды, шипение мяса на сковородке, уродливая какофония ломки. Он будет стараться вернуться к жизни, но стоит ли, если в ней нет музыки…

Это дебют в игровом кино британского документалиста Гранта Джи, известного своей трилогией документальных фильмов “Золотая машина”. Джи снимал музыкальные неигровые картины Joy Division и Meeting People is Easy о группе Radiohead. Он постоянно сотрудничает с великолепным театральным режиссером Кэти Митчелл, вплетающей кино и видеоарт в свои спектакли. И кажется, сам Грант Джи открыт поиску своего киноязыка. Он играет с изображением, с временами, с ритмом, словно импровизирует. Сверхкрупно — черно-белые струны контрабаса, клавиши, пальцы едва дотрагиваются до клавиш, кажется, они сами опускаются и поднимаются, отражение Эванса на крышке рояля, кружатся бобины, музыканты играют, пересматриваясь друг с другом.

Это удивительный, тихий и непредсказуемый разговор. Особая тайная связь внутри рождаемой сейчас, в этот момент, музыки. Понятно, что без этой связи Эвансу будет невыносимо. Черно-белые 60-е — кажется, что само время впечаталось в кадр: белые рубашки мужчин, дым сигарет, легкие тюлевые занавески. Много воздуха. Смутные, душные цвета 80-х. Прошлое смешивается, наскакивает на будущее, меняется с ним местами. Надежда — с разочарованием. Джаз — с режущими диссонансами. Родители (Билл Пуллман и Лори Меткалф) попытаются вернуть своего взрослого сына к жизни. И именно мать произнесет ключевые, почти спасительные слова: “Иногда важно понять, что означает пауза в музыке”.