(18+) Данный материал (информация) был создан, распространен и/или направлен иностранным агентом Колесниковым Андреем Владимировичем или касается деятельности иностранного агента Колесникова Андрея Владимировича.
Прочитать Проханова в промысловых масштабах невозможно — для этого нужно быть национальным патриотом дугинского (он, кстати, также иронически изображен в романе “Лемнер”) круга, до такой степени плетение прохановского письма напоминает не родственные осины и березы, а непроходимые сочные джунгли. Его несколько развернутый наизнанку, барочно-пафосный, как кремовый торт, язык, чрезмерен во всем. Что искал в руководителе русского народного постмодернизма в свое время Юрий Трифонов, написавший предисловие к первой книге Александра Андреевича, неизвестно — стилистически более разных писателей представить себе невозможно.
Все в этой истории было странным, включая эпизод знакомства: чтобы Трифонов узнал начинающего автора без доступа в ЦДЛ, Проханов стоял в прихожей Дома литераторов с расписным яйцом, как канделябр. Какая шутка. И как много в ней, как сказал бы поэт-патриот Чуев, “русского всего”… Скандальный, полузапрещенный, но вполне читаемый в сети и продаваемый вместе с книгами “иноагентов” на площадках Прохановский “Лемнер” читается, сколько ни отстаивает автор, как ядовитая сатира не на либеральный, а именно на текущий политический режим.
Талант Проханова всегда был торжественно-обличительным, и описывая родную для него среду, которую он знает изнутри (картины кремлевских коридоров, кабинетов и виды из окон абсолютно точны, хотя и немного галлюциногенны), писатель ее просто уничтожает своей иронией. Может быть, он и писал без иронии, но на выходе, как автомат Калашникова, получается злобная и точная сатира. Которая, собственно, и оскорбила контролеров сверху, которые начали запрещать Проханова с таким же усердием, как они отменяют “либеральных” писателей.
Авторитарные и тоталитарные режимы всегда ханжеские и лицемерные, их внутреннее органическое распутство требует строгих правил. В семьях нужно внедрять домострой, а женщину понижать до уровня производственной единицы, генерирующей новых солдат и работников военно-промышленного комплекса. На самом деле символом их “верхней” жизни является подзабытая сейчас “Настя Рыбка”.
Таким образом, “Лемнер” Проханова показывает и эту обидную для квазипуритан изнанку: его проза полностью эротизирована, пожалуй, никто так поэтично и с такой страстью и физиологической наблюдательностью не писал о тяжелом труде эскортниц; они буквально воспеваются, как “Татьяна, русская душой”. Всего этого не желая, Проханов вывел на поверхность всю неаппетитную и аппетитную анатомию и психологию современной российской автократии. И, по правде говоря, даже либералы у Александра Андреевича выглядят по-своему привлекательно. Включая монстра Чулаки, в котором есть черты Чубайса: вероятно, Проханов в своей книге мстит за не минуты и часы, а, по крайней мере, месяцы, когда поддавался “вдохновению России”.
Прощать эту мимолетную любовь, за которую Проханову пришлось испытать недовольство союзников, нельзя. И все равно в романе проскальзывает восхищение этим обманутым чувством — Чулаки выступает как всемогущий персонаж, открывающий двери в любые кабинеты и масонские ложи. Преувеличение, объяснимое прошлым увлечением. Проханов — одна из ключевых фигур монотонно антисемитской, националистической, имперской среды, запутавшейся в лабиринте конспирологических теорий.
Но герой его Михаил Соломонович Лемнер — еврей. Тоже своеобразный монстр, но в книге нет немонстров, включая президента Троевидова, про которого прямо Прохановым процитировано — “Властитель слабый и лукавый…”. И так далее. Не либеральный публицист использовал эту цитату.
Господи, давно я так не смеялся, как над сочными и сочащимися всеми соками человеческого организма персонажами, выведенными Прохановым. Он и пишет смешно, и сам иногда смешон, когда в речевом строе повествователя и персонажей проявляется Александр Андреевич-публицист. Над Прохановым внутри всегда посмеивались как над полезным пафосным стариком, обратившим внимание самого Путина. А он, свободно или невольно, сам посмеялся над системой и выразил ее историко-политическую суть.
В чем проявляется и русский фатализм: как бы Россию ни перевоспитывали, грибница, по словам Проханова, из которой всегда вырастает каждый раз русский имперский гриб, уничтожить невозможно. На это согласятся и евробюрократы, и “белые пальто” — они одинаково смотрят на Россию. Крайности сходятся. Зря, однако, его частично запретили. Политтехнологи, ныне “социальные архитекторы”, бьются в конвульсиях мертвых слов и не могут нащупать их — хотя все квазитрадиционалистские словесные выверты облечены в кокошники, но отданы вымеченным учебником научного коммунизма для первых курсов советских вузов.
У Александра Андреевича вся их идеология уже упакована, как суздальская керамика, и отполирована, как матрешка с Арбата. Возвращаясь к началу, “Лемнера” я не дочитал до конца. И по стилистическим соображениям. И жалко времени. Но Александр Андреевич настолько жестко изобразил родную власть, что долго находиться в этом литературном “помещении” невозможно — там нечем дышать, среди этих чудищ невозможно долго находиться — скользко и противно.
Это все равно что метаться в темном подсознании Натана Дубовицкого в его мире “околоноля”. На выходе еще один роман Проханова с характерным названием “Маленький танк” — нежность к ВПК. Тоже, вероятно, в серии АСТ “Русская реконкиста”. Заявлено, что главный герой — “русский художник Ядринцев с концептуальными замыслами, чистым сердцем и “религией труда”, которая не раз спасала наше Отечество”.
Был такой персонаж в националимперской ветви советской литературы — чистый сердцем русский художник Владимир Машков, главное действующее лицо скандального романа Ивана Шевцова “Тля”. Вот уже действительно — неиссякаемая грибница русской имперской идеи, и персонажи у нее одни и те же. Но все, как один, пародийные.
