К началу 2026 года Болгария оказалась в уникальной и тревожной позиции: согласно только что опубликованным официальным данным министерства юстиции, страна вышла на первое место в Европейском союзе по числу компаний с российским участием — их здесь уже более 13 тысяч (включая 7300 со 100% российским капиталом и 5700 с сорока и более процентами). Это больше, чем в Чехии, Германии или Италии. Факт сам по себе примечательный.
Но он становится по-настоящему значимым, если рассматривать его не изолированно, а в связке с инфраструктурной и энергетической ролью Болгарии в регионе. Экономическое присутствие, транзит, логистика, энергетика — в обычной аналитике эти сюжеты существуют параллельно. В реальности они образуют единую ткань влияния, в которой бизнес создает опору, инфраструктура — зависимость, а политическая риторика — объяснение, почему эта зависимость якобы неизбежна.
Экономическое присутствие как базовый слой: В 2025 году в Болгарии были зарегистрированы 192 новые компании с российским участием. На фоне прошлых лет это выглядит как замедление. Но принципиально иное: процесс не прекращается. Российский бизнес не сворачивается, не уходит, не сокращается до символического уровня. Согласно данным национального Регистрационного агентства, состав новых компаний таков: 150 фирм с единоличным владельцем, российским физическим или юридическим лицом; 38 обществ с ограниченной ответственностью, где доля российского участия превышает 40%; четыре компании с раскрытым российским бенефициаром.
Это не теневая экономика и не прямой обход санкций. Это юридически корректное, формально прозрачное присутствие, полностью укладывающееся в рамки болгарского законодательства. Однако здесь же возникает ключевая оговорка: „болгарский торговый реестр фиксирует лишь ту часть собственности, которую закон требует раскрывать.
Участие россиян в акционерных обществах — за исключением единоличного владения — в значительной степени остается вне публичного поля. Государство видит не полную картину, а лишь ее подлежащий учету фрагмент.
Посмотрим на динамику: в сентябре 2024 года в Болгарии было 11 939 компаний с российским участием, а к январю 2025 года — уже 12 892. Почти 900 новых компаний за несколько месяцев! Факты зафиксированы, но их политической интерпретации нет. Министр юстиции Мария Павлова ограничилась публикацией статистики. И это симптоматично: вопрос остается административным, а не стратегическим.
Это не обвинение и не гипотеза. Это характеристика регистрационного механизма, который сам по себе создает зону непрозрачности. Депутат Димитров прямо говорит о вопиющем противоречии: Болгария объявлена Россией «недружественным государством», но бизнес-активность российских граждан в стране сохраняется. „Это вопрос национальной безопасности, и он заслуживает системного мониторинга“, заявил депутат в комментарии для портала Faktor.bg.
Сравнение с другими странами ЕС подчеркивает аномалию. По данным агентства Moody’s, в Чехии, объем экономики которой почти втрое превышает болгарский, зарегистрировано 12,5 тыс. компаний с российским участием; в Германии — чуть более 5 тыс.; в Латвии — около 3,5 тыс.; в Италии — порядка 2,6 тыс. Болгария — впереди всех. Не крупнейшая экономика, не финансовый центр Европы, не ключевой рынок. Зато — удобная юрисдикция, где экономическое присутствие может существовать без серьезной политической интерпретации.
Пока в Болгарии продолжают регистрироваться сотни компаний с российским участием, Москва все чаще говорит с Европой языком энергетической «безальтернативности». И хотя в публичных заявлениях не всегда звучат названия конкретных стран, эта риторика неизбежно ложится на существующую инфраструктурную реальность — прежде всего там, где бизнес, транзит и политика совпадают.
