24 августа 1939 года. Жители Берлина слушают последние новости из громкоговорителей. Фото: AP.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАЛИТИНЫМ АНДРЕЕМ СЕРГЕЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАЛИТИНА АНДРЕЯ СЕРГЕЕВИЧА.

Вечером 26 августа 1934 года молодая супружеская пара из США вышла из вагона поезда на берлинском железнодорожном вокзале Фридрихштрассе. Молодоженам предстояло открыть для себя новую страну, где рождался политический проект, которому вскоре будет суждено изменить весь мир. Американский журналист Уильям Ширер и его жена Тереза Штольцер, или просто Тэсс, как звал ее муж, заранее арендовали квартиру в районе парка Тиргартен, и хотели незаметно поехать туда прямо с вокзала.

Но прямо на перроне их встретили агенты немецкой тайной полиции. Скрыть приезд корреспондента CBS от гестапо было невозможно. Берлин в середине 30-х годов ХХ века — один из самых комфортных, красивых и роскошных городов мира. Знаменитые рестораны Horcher и Kempinski были переполнены каждый вечер. В городских театрах под открытым небом шли оперы Вагнера, а на сцене в Volksbühne — пьесы о военных подвигах вермахта.

В Дойче опера (Deutsche Oper) давали концерты Бетховена, Брамса, Баха и Верди, в Театр имени Шиллера можно было сходить на спектакли по текстам Гете. Культурная жизнь буквально кипела: Берлинская филармония готовилась к дебюту Герберта фон Караяна, в ночном клубе Club van Cultuur можно было услышать джаз, в городских парках днем шли хоровые фестивали «Гитлерюгенд поет», ночью — факельные марши.

Берлин еще долгие 10 лет будет городом-фейерверком, который никогда не спит, где роскошью сверкают витрины, а меню ресторанов поражают воображение. „Столица Третьего рейха — декорация нормальности, символ успеха и скорых побед.

Июнь 1940 года. Уильям Ширер (справа) в качестве корреспондента во время капитуляции Франции в Компьене. Фото: Википедия.

Уильям Ширер берется за работу. Он беспристрастно, чуть отстраненно описывает в своих дневниках все то, что видит вокруг. Его материалы выходят в американской прессе, его голос звучит на радио CBS. Сухой стиль изложения Шиллер выбирает неслучайно — он прекрасно понимает, что в случае, если его «новости» из Берлина не понравятся цензорам рейха, он будет немедленно арестован.

Обыски в их квартире проходят днем, когда никого нет дома. Тэсс обнаруживает следы обысков вечером, она начинает нервничать. Но агентам тайной полиции нужен как раз этот эффект: они разбрасывают по комнатам бумаги и вещи, чтобы американцы знали — за ними постоянно следят.

Опасаясь, что записи будут найдены при очередном тайном осмотре, Уильям Ширер сжигает часть своих дневников, а некоторые закапывает в саду. Спустя семь лет они лягут в основу его книги «Берлинский дневник», которая будет опубликована в США. «Berlin Diary» — хроника похорошевшего города, который утопил свои страхи, погромы, репрессии и войну в бокалах с шампанским.

„Насколько же изолирован мир, в котором живет сейчас народ Германии! Об этом мне напоминает просмотр вчерашних и сегодняшних газет. В то время как все вокруг считают, что Германия вот-вот нарушит мир, что именно Германия угрожает напасть на Польшу из-за Данцига, здесь, в Германии, в мире, который создают местные газеты, трактуется все ровно наоборот. Вот что заявляют нацистские газеты: это Польша нарушает мир в Европе; это Польша угрожает вооруженным вторжением в Германию. „Польша? Будьте настороже!“ — предупреждает заголовок в берлинской газете и добавляет: „Ответим Польше, охваченной бешеным желанием нарушить мир и права в Европе“.

Или заголовок в Der Ftihrer, ежедневной газете Карлсруэ, которую я купил в поезде: „Варшава угрожает бомбардировкой Данцига — невиданный всплеск польского сверхсумасшествия“. Вы спросите: но не может же немецкий народ верить этой лжи? Может. В этой тоталитарной системе, где слова потеряли свое значение, истиной становится все что угодно просто потому, что так говорит пресса.

Любое правительство, когда-либо начинавшее войну, старалось убедить свой народ в трех вещах: 1) что правота на его стороне, 2) что война ведется исключительно в целях защиты страны, 3) что оно уверено в победе. Конечно, и нацисты стараются вбить это в сознание своих граждан. Определенно никогда в новейшей истории — с тех пор как пресса, а позднее и радио сделали теоретически возможным для большей части человечества узнавать обо всем, что происходит в мире, — ни один великий народ не был так оболванен, так бессовестно обманут, как немцы, живущие при этом режиме”.

А что же на самом деле думает великий народ, спрашивает себя Ширер. Вечерами он заглядывает в отель „Адлон“ на Unter den Linden, где в роскошном ресторане собираются дипломаты и журналисты.