Фото: Антон Новодережкин / Коммерсантъ.
Внимание журналистов было привлечено решением последнего заседания Высшей квалификационной коллегии судей (ВККС) передать в Генеральную прокуратуру материалы, угрожающие антикоррупционными исками двум судьям Нижегородского областного суда: председателю административной коллегии Виктору Фомину и судье Вячеславу Сапеге. Основанием для таких исков служит значительное превышение расходов над официальными доходами, что не требует дополнительного доказательства. В прошлом году инициатива подачи подобных “антикоррупционных” исков к председателю Совета судей Виктору Момотову и руководителям Краснодарского краевого и верховного судов Адыгеи исходила из Генеральной прокуратуры, а теперь такое требуют уже от ВККС. Перемена место действия не меняет общей картины, но новый формат выделяет, что процесс чистки начат не со штаба прокурора на Большой Дмитровке, где прежде был Игорь Краснов, но с Поварской, где он сегодня властвует.
В дело Фомина добавляется еще больше нюансов: он просил ВККС о рекомендации на должность заместителя председателя Нижегородского областного суда, но вместо этого получил “черный список”, перечисляющий недвижимость и автомобили, принадлежащие ему и его родственникам. Это подразумевает, что не только непонятно, как система выбирает свои “жертвы”, но и сами “жертвы” до последнего не знают, что уже “на них находятся”.
Фомин – не единственный, кому ВККС отказала в повышении: в декабре такой отказ получили еще шестеро судей, в том числе кандидаты на должность председателя Калужского областного суда, на высокие посты в Ставрополе и Ярославле, в Верховном суде Кабардино-Балкарии и др. На фоне скандала в Нижегородском областном суде была замечена информация о том, что ВККС “прекратила отставку” бывшего председателя Верховного суда Адыгеи Аслана Трахова, так же как в конце прошлого года она убрала статус бывшего председателя Краснодарского краевого суда Александра Краснова. Это означает, что в отношении этих двух могут быть возбуждены уголовные дела по обычным процедурам: их судейский статус больше не защищает, но пока этой информации нет.
Скорее всего, проверки в отношении упомянутых судей начались задолго до осени прошлого года, когда Краснов стал председателем Верховного суда. Вероятно, материалы о коррупции разных судей уже давно лежат в сейфах региональных управлений ФСБ, и вопрос заключается в том, стоит ли им дать импульс. Задача спецслужб заключается не в инициировании уголовных дел, а в информации и контроле над системой. Краснова хватило влияния, чтобы заставить ФСБ извлечь часть этих материалов на свет. Во всех упомянутых случаях мы видим одну и ту же ситуацию: “антикоррупционный” иск Генпрокуратуры, в рамках которого информация о собственности извлекается из сейфов; превращение этой собственности в доход государства через суд, при котором обнаруживаются дополнительные детали; лишение статуса через ВККС; угроза уголовного дела (до нынешнего момента этого не случилось).
Близкая связь между председателями судов различных регионов и география уже поданных “антикоррупционных” исков позволяет предположить, что это возможно и в других местах. Выбор конкретного суда может быть обусловлен различными факторами, включая субъективные: например, стремлением нового председателя Верховного суда назначить на ключевые посты руководителей региональных судов, которые ему преданы.
