В апреле 1937 года генсек Коминтерна Георги Димитров записывает в своем дневнике слова Иосифа Сталина, с которым в очередной раз беседовал: “Постановление Секретариата устарело. Вот что получается, когда люди сидят в канцелярии и выдумывают. ‘Усилить всемерно борьбу против троцкистов’ – это недостаточно. Троцкистов надо гнать, расстреливать, уничтожать. Это всемирные провокаторы, злейшие агенты фашизма”. Пришлось срочно исправляться.
21 мая 1937 года из Парижа в Москву вызвали лидера Польской компартии Юлиана Ленского, настоящая фамилия – Лещинский, и уже 17 июня Димитров записывает в дневнике: “Приехал Ленский. Вызываем также Рилски, Скул(ь)ского и Прухняк. В Париж послана шифровка”. 20 июня Димитров записывает: “Ленский у ‘Ежова’… 7 июля: ‘Прухняк приехал – у Ежова’… К осени 1937 года все руководство Компартии – ‘у Ежова’.
Юлиан Ленский был “назначен” троцкистами и 21 сентября 1937 года был расстрелян.
Сталин написал Димитрову: “С роспуском опоздали года на два. Распустить нужно, но опубликовывать в печати, по-моему, не следует”.
Ленский в 1919 году работал комиссаром по польским делам в Наркомнаце, был помощником Сталина, с которым, как утверждает Википедия, близко сошелся.
В печати о роспуске Коминтерном польской компартии не сообщалось. Расстрелянные поляки реабилитированы. Именем Лещинского (Ленского) теперь названа улица в Москве. Чужих не жалели. Своих тоже Коминтерн – одна из самых засекреченных структур, созданных большевистской революцией и призванных распространить ее на остальной мир.
Но тщательно создаваемая десятилетиями “легенда о Коминтерне” не должна заслонять простого факта: с самого начала своей деятельности эта международная организация была, по сути, подразделением ВЧК, ОГПУ, НКВД, предназначенным для самых неприглядных операций за рубежом. В полном противоречии с международными договорами, которые активно заключала страна Советов.
На совершенно необходимо было откликаться и всемерно поддерживать все кампании в СССР – борьбу с троцкистами, зиновьевцами, бухаринцами… Хотя какое дело до них, скажем, в Ирландии или Парагвае? Тем более что и Зиновьев, и Бухарин в свое время побывали во главе Коминтерна.
При этом, “не считая немца Гуго Эберлейна, одного австрийца и еще двоих русских, все участники конференции были политическими эмигрантами и жили в то время в СССР,” – писал жена секретаря Коминтерна Отто Куусинена.
Эберлейн был уполномочен своей компартией. Остальные иностранные участники конференции не обладали ни правом, ни полномочиями выступать от имени своих партий. Куусинен как-то мне сказал, что некоторые из так называемых представителей даже никогда не видели той страны, которую якобы представляли.
Один из основателей компартии Германии Эберлейн в 1933 году после прихода к власти Гитлера бежал во Францию. Жил в Страсбурге. В 1935 году – член Интернациональной контрольной комиссии. В марте 1936 года депортирован в Швейцарию. В сентябре по приказу партии приехал в СССР. 26 июля 1937 года был арестован. В записке, которую Эберлейну удалось передать на свободу, он писал: “Допрос длился без перерыва десять дней и ночей. Мне приходилось все время стоять без сна и почти без еды. Допрос состоял из самых бессмысленных обвинений и сопровождался такими ударами кулаками и ногами, что я мог стоять, только превозмогая мучительную боль. Кожа лопнула, в обуви скопилась кровь… Меня били днем и ночью.”
В 1941 году Эберлейн был расстрелян. Реабилитирован в 1956 году. У самой Айно Куусинен была причудливая биография. Работала в Коминтерне, до конца 30-х годов выполняла задания советской военной разведки в США и Японии. Вернувшись в ноябре 1938-го, была арестована, провела в ГУЛАГе 17 лет. Муж, естественно, не заступился, предал ее (сам он выживет, возглавит на три месяца во время Зимней войны сформированное Советским Союзом “правительство Финляндии”, успеет заключить необходимые Москве договоры, которые, впрочем, не пригодились).
После реабилитации Айно вернулась на свою родину. Ее книгу мемуаров, полную недомолвок и субъективных оценок, в России напечатали лишь в 1991 году, в Петрозаводске.
Бесспорно, что к подведомственным Коминтерну компартиям в Москве относились чисто потребительски, меняли указания на противоположные и требовали их выполнения немедленно и без размышлений. Использовали напропалую в качестве “пятой колонны”. Собственно, ничего другого ожидать не приходилось. И все же поражает безжалостность по отношению к своим верным “соратникам”. Одним из старейших революционеров-интернационалистов был Э. Пелузо, в разные годы жизни состоявший членом социал-демократических и коммунистических партий Франции, Испании, Португалии, Австрии, Швейцарии, Баварии, Италии. В НКВД на следствии Пелузо бы
