Меня всегда поражали вещи с картинами. Они висят годами, потом внезапно, без видимой причины, просто так – бамс – падают вниз. Там они висят на гвозде, а потом, внезапно, падают камнем. Весь мир в абсолютной тишине, неподвижный, даже муха не летает, а они – бамс. Без повода. Почему именно в это время? Никто не знает. Бамс. – Алессандро Барикко.

Осколки мемориальной таблички на улице Лесной. Фото: Виктория Артемьева / «Новая газета». “7”, “убита”, “Политковса” – в первый вечер осколки недавно снятой мемориальной таблички, лежащие у стены дома, почти похожие на плохую головоломку или куски льда, из которых нужно сложить слово “вечность” для Кая из “Снежной Королевы”. Сорванную неонацистами и явно раздробленную доску сравнили с обрывками “Последних адресов”.

Борьба за возвращение имени Анны Политковской из этих конфликтов очевидно выделяется. Главная жалоба на это имя, по-видимому, не связана с ее убийством, а с тем, что она существовала. В течение месяца цветочные магазины в близлежащих районах привыкли к боевым действиям вокруг. Галина Шустова, 69-летняя женщина, активно срывает временные таблички и цветы, но это не сдерживает борьбу за память.

С момента разрушения мемориальной таблички появились различные формы протеста. Московские жители приносили цветы и свечи, висели временные копии, меняли надписи. Граффити и стикеры с надписью “Помним Политковскую” начали появляться по всему району. Память о ней продолжает жить, несмотря на попытки стереть ее.

События с табличкой стали новой формой протеста в условиях, когда уличные митинги оказались ограниченными. Теперь цветы стали символом протеста против забвения и смерти памяти. Это выражение протеста через то, что ранее было неприменимо.

Срывание и возвращение таблички стали новой формой протеста против общей государственной тенденции к забвению. Это привлекло внимание к полю памяти, объединив различные стороны в памятном конфликте. Теперь память о Политковской стала живым символом, который не умолкает спустя 20 лет после ее смерти.