Ядерный чемодан. Фото: архив.
«Связи нет, что происходит — не знаем»
В поездке на отдых Горбачеву сопутствовали девять служащих Генерального штаба: три офицера связи специального оперативно-технического управления — майоры В. Мануйлов, С. Соломатин, капитан В. Миронов и шесть сотрудников 9-го направления Генерального штаба (подразделения, обеспечивавшего президенту СССР возможность управления стратегическими ядерными силами в чрезвычайной обстановке, при внезапном массированном ударе противника) — полковники В. Васильев, Л. Алешин, В. Рындин, В. Рожков, подполковники В. Кириллов и И. Антипов.
Начальником группы был Васильев.
На дежурство заступали по три человека — два офицера-оператора и один связист. Дежурная смена длилась сутки, начинаясь в девять часов утра.
Свободные от дежурства офицеры жили в Алупке в военном санатории. Ни радио, ни телевизора, ни телефона у них там не было.
В случае необходимости они ходили звонить к сестре-хозяйке, у нее стоял городской аппарат.
Ядерная вахта на «Заре» располагалась в так называемом гостевом домике метрах в ста от президентских апартаментов. Операторы находились в одной комнате, связист — в другой.
Доступ в помещение был ограничен, двери держали всегда закрытыми, обедать дежурные ходили по очереди.
В распоряжении ядерного караула были следующие виды связи: специальная, связь ПМ или ВЧ, как называли ее ранее, прямая связь с президентом и дежурной сменой охраны, а также обычная внутренняя связь — трехзначная телефонная.
Ядерные адъютанты президента обязаны были выполнять только его приказы.
Они не состояли в оперативном подчинении у сотрудников КГБ, однако согласовывали с ними действия на территории дачи.
И разумеется, их вход и выход контролировались охраной.
18 августа 1991 года на президентской даче дежурили офицеры-операторы В. Кириллов, И. Антипов и связист В. Миронов.
Старшим в смене был подполковник Владимир Александрович Кириллов.
В 16 часов 32 минуты по специальным аварийным сигналам аппаратуры офицеры-операторы узнали, что все виды связи в их помещении отключились. Погас также экран телевизора.
Продолжал работать только радиотелефон, соединяющий ядерную вахту на даче со спецкоммутатором пункта правительственной связи в Мухалатке.
Кириллов позвонил туда, попросил соединить с командованием в Москве, но ему ответили, что связи ни с кем нет.
В 16 часов 35 минут дежурный связист смены Миронов доложил Кириллову, что из Мухалатки на его запрос о причинах отсутствия связи поступил ответ без комментариев — «Авария».
Вот что рассказал о дальнейших событиях этого дня Кириллов:
«…Примерно в 16 часов 40 минут к нам в комнату постучал Генералов, мы открыли дверь, и он сообщил, что старшего хочет видеть генерал Варенников. Поскольку я был старшим, то я го… «Мы вывезли аппаратуру в зону между ограждениями»
Рапорт подполковника Кириллова президенту Горбачеву
Президенту СССР
Рапорт
Докладываю, что 18 августа 1991 года, я, подполковник Кириллов Владимир Александрович (старший расчета) и подполковник Антипов Игорь Николаевич несли дежурство на системе боевого управления СЯС «Казбек».
Дежурство на аппаратуре сопряжения нашей системы с каналами связи нес капитан Миронов Валерий Владимирович.
В 16 часов 32 мин. произошло пропадание всех видов связи. Через 3 мин. Миронов В.В. доложил, что он по громкоговорящей связи успел выяснить, что на ВЧ-станции (Верхняя Мухалатка) крупная авария. Связь по радиотелефону со спецкоммутатором действовала, но нас ни с кем не соединяли, ссылаясь на аварию.
В 16 час. 35 мин. в нашу комнату постучал генерал Генералов и сказал, что старшего хочет видеть генерал Варенников. Я прошел за ним в холл. Там находились Бакланов, Варенников, Плеханов и еще несколько человек, которых я не знаю. Варенников поинтересовался, в каком состоянии находится наш узел связи. Я ответил, что произошла авария и аппаратура в нерабочем состоянии, а мы пытаемся восстановить связь. Варенников распорядился, чтобы узел связи был выключен. Я спросил его, как долго продлится такое положение. Ответ был — сутки, далее всё восстановится.
Распоряжения Варенникова для меня ничего не значили. Во время несения дежурства я подчиняюсь Президенту, а по вопросам организации службы — начальнику 9-го направления ГОУ Генштаба генералу-майору Болдыреву В.И. и начальнику группы полковнику Васильеву В.Т.
С 16.40 до 17.00 18 августа я еще несколько раз выходил по радиотелефону на спецкоммутатор, пытался связаться с Москвой. Связи не давали. А после 17.00 на наши вызовы перестали отвечать.
Около 17.00 я подошел к Плеханову, спросил его, что происходит. Он ответил, что всё это нас не касается, продолжайте работать. Я обратился к сотрудникам охраны (Климову, Черкасову, Гоман). Они мне сказали, что связь у них не работает, возможности связаться с Президентом нет.
«В 17.05 я поднял трубку прямой телефонной связи с Президентом. Убедился, что она также не работает. После этого мы поняли, что это не авария, а что-то более серьезное».
Далее я и Антипов И.Н. несли дежурство на своем рабочем месте в постоянной готовности к сбросу всех шифров в электронной памяти и приведению аппаратуры в негодное состояние, если бы возникла угроза захвата нашей комнаты.
Периодически (через 3–5 мин.) мы проверяли, не восстановлена ли связь. Постоянно держали контакт с охраной.
Около 19.00 я встретил в холле Генералова. Он информировал меня о том, что все вопросы режима нужно решать через него. Я сказал ему, что мне необходимо связаться со своим начальником группы Васильевым В.Т., который находится в г. Алупке. Генералов ответил, что это невозможно.
Утром 19 августа в 8.00 Васильев привез на дачу в Форос расчет из трех человек для нашей замены. Вечером около 20.00 они должны были лететь в Москву, сопровождая Президента.
На дачу их не пустили и без всяких объяснений отправили назад.
Около 11.00 19 августа ко мне подошел Генералов и сказал, что он связался с генералом-майором Болдыревым и генералом-полковником Денисовым.
От них поступила команда вывезти нашу аппаратуру за пределы дачи и затем в Москву.
На это я ответил, что мне обязательно нужно встретиться с начальником группы Васильевым. Генералов сказал, что это возможно, но на «нейтральной» территории у внешнего ограждения территории дачи.
Около 12.00 ко мне подошел генерал Глущенко из управления правительственной связи.
Он сказал, что Васильев едет из Ялты в Форос, скоро будет здесь и, возможно, свяжется с ним по телефону.
Я прошел с ним и его помощником (фамилии его не знаю) в комнату связи, находящуюся в гостинице для обслуживающего персонала и охраны.
Там действовал телефон связи со спецкоммутатором.
Затем мне было предложено переговорить с экипажем самолета Ту-134, находящегося на аэродроме в Бельбеке.
Я говорить с экипажем отказался и подтвердил, что буду разговаривать только со своим начальником.
Около 13.00 к воротам внешнего ограждения подъехал Васильев.
Я вышел ему навстречу. Указание выпустить меня дал Генералов.
«Васильев довел до меня распоряжение генерала Болдырева о том, что в условиях, которые могут привести к дискредитации нашей аппаратуры, нам надлежит уничтожить все шифры, аппаратуру в нерабочем состоянии передать офицерам специального оперативно-технического центра для хранения, а пенал с санкцией Президента сохранить и передать ему (генералу Болдыреву) лично в руки».
На автомобиле, который нам выделил Генералов, мы вывезли аппаратуру в зону между ограждениями.
Там перенесли всё в свою машину и выехали с дачи.
Все шифры были уничтожены.
Аппаратура в нерабочем состоянии сдана связистам, о чем были сделаны соответствующие записи и расписки в специальных журналах.
Пенал с санкцией Президента я передал полковнику Васильеву под расписку в специальном блокноте.
В 19.40 мы вылетели на самолете Ту-134 из аэродрома Бельбек в Москву.
Приземлились во Внуково-2.
Нас ждали две оперативные машины.
На одной из них Васильев поехал в Генштаб, где его ждал генерал Болдырев.
Другая нас развезла по домам.
22 августа я и Антипов И.Н. вновь заступили на дежурство.
Старший офицер — оператор 9-го направления ГОУ Генштаба
подполковник подпись Кириллов
25 августа 1991 г.