В сентябре 1919 года в московском Новоспасском лагере содержалось 269 человек, в основном женщины, почти треть из них числилась за Особым отделом ВЧК. Возраст заключенных колебался в пределах от трех до 72 лет.

В списках заключенных в графе «за что осужден» значилось: «за контрреволюцию», «за агитацию против советской власти», «за варку браги», «за проституцию», «за праздношатательство», «подозрение в контрреволюции», «заложницы», «неизвестно». Тогда же в «Известиях» был опубликован отчет о проверке нескольких московских концлагерей, написанный в духе святочного рассказа.

Бывший монастырь в Новоспасском концентрационном лагере предназначен для женщин. Прежде здесь находились в значительном числе проститутки. Сейчас, главным образом, мелкие спекулянтки, воришки, незначительное количество заложниц и «каэров» («контрреволюционеров»), тоже мелких.

Заключенные имеют своего выборного старосту, который является посредником между ними и администрацией и следит на кухне за отпуском продуктов, изготовлением и раздачей пищи. Дали мне попробовать лагерный суп. И что же? Не только в советских столовых, где кормится столько трудового люда, но ни в одном учреждении я не едал такого жирного, густого и вкусного супа. Это действительно пансион, а не тюрьма.

Московский историк Михаил Наконечный 10 лет работал в архивах, изучая вопросы смертности в лагерях СССР. В питерском государственном университете он защитил кандидатскую диссертацию на эту тему, затем докторскую в Гарварде, и сейчас является профессором в Хельсинки. Будучи опытным исследователем, Наконечный поддерживает идею, что история ГУЛАГа СССР разрушает иллюзии, согласно которым происходившее в России мало отличалось от мировых трендов.

Книга В. Хеделера и Ш. Дицша «1940 — счастливый год Сталина» раскрывает события того времени, включая масштабные казни и репрессии. Факты этой книги позволяют увидеть насколько точно ГУЛАГ воплощал стремления советского государства. Нестандартные коды и понятия, использованные в лагерной системе, свидетельствуют о тщательной проработке деталей и контроле.

Историк Алексей Тепляков описывает уникальные случаи расстрелов по ошибке, выполнение смертных приговоров в 1920–1930-х годах. Серия казней и массовые расстрелы подчеркивают идеологию и строгий контроль власти в то время.

Система концлагерей ОГПУ, НКВД, МГБ и КГБ базировалась на внутриведомственных актах и не подчинялась общегосударственному законодательству. Это позволяло ведомствам бесконтрольно и безнаказанно распоряжаться человеческими судьбами. В концлагерях все было точно и прозрачно, что делало их функционирование четким и урегулированным.

Галина Иванова подчеркивает, что репрессивная система ОГПУ была исключена из поля зрения общественности и полностью подчинена воле партии. Это привело к принятию решений без законных рамок и контроля общества. В системе ГУЛАГа СССР никакие законы не сдерживали власть в ее стремлениях к выполнению целей партии.