Продолжение. Начало в материале от 12 апреля.

Фрагмент второй 12 апреля 1991 г. Пятница. Тюльпаны Байконура Прошёл тридцатый, сотый год пройдёт — Он молодым останется навечно, Тот оглушительный и быстротечный, Как вешний гром, гагаринский полёт. Антенны, что звезду его вели, Уже давно остались днём вчерашним. Тюльпаны Байконура отцвели В тридцатый раз. И обнажились пашни У места приземления его В тридцатый раз. И рок неумолимый Уже сменил героев и богов. Но, памятью народною хранимы, Нетленны тот сверкающий апрель И тот алмазный росчерк над планетой, И та весна, исполненная света, И родниками ставшая метель.

Фрагмент третий 26 апреля 1967 г. Среда Реквием Первым Памяти Владимира Комарова. Сегодня с ним прощается страна. И на бескрайных её просторах миллионы человеческих душ погружены во всенародную печаль. А на Красной площади её столицы чёрная траурная доска, врезанная в древнюю кирпичную кладку Кремля. За ней в нише — урна с пеплом Владимира Комарова. А внизу, под доской, прислонённый к кирпичам стены, большой его фотопортрет. И самый близкий, родной ему человек, жена всё гладит и гладит стекло портрета. Прощание с Владимиром Комаровым. Владимир Комаров с женой Валентиной, дочерью Ириной и сыном Евгением. «Земную жизнь пройдя до половины…» Данте Алигьери. «Божественная комедия» (1307-1321 гг.) «Выхожу один я на дорогу; Сквозь туман кремнистый путь блестит; Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу, И звезда с звездою говорит». Михаил Лермонтов, (1841 г.) Неумолим забвения туман. Но ваша кровь горит на эшафотах, Но остаются песни и тома В обугленных бессмертьем переплётах. Но ваша мысль коснётся наших дум В тайге, в вагоне, в заводях читален И вдруг зажжёт тревожную звезду, Которую мы в юности проспали. И станет всё непросто. И тогда Мы задыхаемся в трёхмерном мире. И время возвращает поезда К простым истокам — дважды два четыре. И ставит знак вопроса. И зовёт Пройти пешком железные дороги. И ничего не видно наперёд, И не обиты первые пороги. И первый свет восходит в первой мгле. Нам этот час, нам этот свет завещан. Мы пьём вино. Мы ходим по земле. Мы, уходя, целуем наших женщин. Ворожит нам недоброе молва, Но мы идём, куда другой не может, Но нам дана такая синева, Какая не бывает у подножий. Но есть цена за самый первый свет — Земную жизнь пройдя до половины, Сгорать в кабинах танков и ракет, И задыхаться в пургах и лавинах. И над кремнистым росчерком орбиты Созвездие Бессмертия горит. И в нём звезда с звездою говорит. И первые пороги не обиты.

Фагмент четвёртый 4 апреля 2001 г. Пятница Знаете, каким он парнем был! Ну а на…

[The text has been truncated. Would you like me to continue or help you with something else?]