Москвичка Евгения Ломакова отбывает срок со смертельным диагнозом, при котором даже вне колонии жизнь требует ежедневной борьбы за дыхание. В заключении эта борьба превращается в системные перебои с лечением: лекарства поступают с задержками, семье приходится самостоятельно доставать дорогостоящие медикаменты, во ФСИН разводят руками, что не могут обеспечить ее необходимой терапией из-за «ограниченного бюджета».

При муковисцидозе время измеряется не годами, а функцией легких: когда она падает до критических значений, начинается отсчет осложнений. Третья стадия дыхательной недостаточности, на которую формально ссылаются врачи и суды, в реальности означает не юридический порог, а границу, за которой уже не освобождают, а пытаются спасти. И не всегда успевают.

Срок вместо лечения Евгению Ломакову задержали в декабре 2024 года. Следствие тогда утверждало, что девушка в течение нескольких месяцев занималась «закладками». Сама она это отрицает и настаивает: найденные у нее наркотики предназначались для личного потребления. Эта версия так и осталась версией защиты — суд ее не принял.

В июне 2025 года Люблинский суд Москвы признал Ломакову виновной в покушении на сбыт наркотиков в крупном размере (п. «г» ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 228.1 УК). Прокуратура просила для нее 12 лет лишения свободы. Суд, формально учтя тяжелое заболевание, сократил срок до шести лет, но отказался применить условное осуждение. Сразу после оглашения приговора Женю взяли под стражу в зале суда. Сначала ее направили в больницу СИЗО «Матросская Тишина», затем перевели в следственный изолятор в Печатниках.

За время содержания под стражей состояние Евгении резко ухудшилось: функция легких упала до 32% при нижней границе нормы около 95%. Для пациента с муковисцидозом это уже не просто цифры — это граница, за которой начинаются жизнеугрожающие осложнения. Муковисцидоз входит в перечень заболеваний, при которых содержание под стражей и отбывание наказания в колонии недопустимы.

После этапа в можайскую колонию № 5 Евгению перевели в отряд «Аврора» — с облегченными условиями и доступом к душу, что для нее действительно важно. Содержание в таких условиях формально выглядит как уступка, сделанная по состоянию здоровья. На практике, по словам близких, администрация колонии попросту не понимает, как обращаться с осужденной, чья болезнь требует непрерывного медицинского внимания.

После жалоб в колонию приезжали представители Общественной наблюдательной комиссии. В результате Евгении выдали аэрозольный баллончик, но от астмы. Для больной муковисцидозом он бесполезен. Фактически лечение переложено на семью. Дорогостоящие препараты Александра ищет и передает сама.

Семья Ломаковой продолжает добиваться ее освобождения по состоянию здоровья. Муковисцидоз остается неизлечимым заболеванием, и даже при современной терапии средняя продолжительность жизни пациентов в России ограничена: порогом становится 30 лет. Для поддержания состояния необходимы регулярные ингаляции, постоянное наблюдение специалистов, сложная медикаментозная терапия.

Адвокат Жени Борис Васильев направил адвокатский запрос гендиректору ФГБУ «НИИ пульмонологии» ФМБА России с предоставлением списка необходимых лекарств его доверительницы для последующего направления запроса в Управление организации медико-санитарного обеспечения (УОМСО ФСИН России).

В октябре 2025 года Мосгорсуд оставил без изменений приговор Ломаковой. Спустя полгода, 21 апреля, ее жалобу рассмотрели во Втором кассационном суде общей юрисдикции. Женя участвовала в заседании по видеосвязи из колонии. На экране она стояла за решеткой. Держалась спокойно, почти собранно. Но, как она позже сказала сестре, на освобождение уже не рассчитывает.

Красивая девушка. Это испытание для нее, — произнес прокурор. — Скорее испытание для родственников, — ответила ему Александра из зала. — Мне скоро 21, для чего мне эти испытания, — усмехнулась Евгения с экрана.

Решение короткое: приговор частично изменить — зачесть три неучтенных дня в части наказания. В остальном — без изменений. Кассация здесь не про пересмотр, а про подтверждение: все сделано правильно, процедура соблюдена, основания достаточны. Это не поиск справедливости, а проверка устойчивости конструкции. Дело Ломаковой не столько про наркотики, сколько про несовпадение двух реальностей.

Болезнь здесь — не состояние человека, а параметр, привязанный к дате. „Суд кассационной инстанции не проводит дополнительных экспертиз“, — пояснил судья.