Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС.

Есть такая игра — называется «русская рулетка». Ну, вы знаете: берется патрон, вставляется в барабан револьвера. Барабан несколько раз прокручивают, чтобы не знать, где патрон, а где пустые каморы. После чего игрок подносит оружие к голове и жмет на курок.

Игру эту власти давно модернизировали, внеся в правила несколько существенных изменений. Теперь к голове пистолет приставляет не сам игрок, а другой участник этого веселого действа. На курок чаще всего тоже нажимают посторонние, а вопрос о наличии и количестве пуль в барабане обсуждается перед началом игры в казенных кабинетах — разумеется, без участия игрока.

А самое главное: человек понимает, что он в деле, только в самый последний момент, когда холодный металл уже касается его виска. Таким образом, игрока избавляют от базового выбора: принимать участие в шоу или нет.

Привычка к такой игре возникла у российской власти давно, а с началом боевых действий многократно усилилась, превратив в потенциальных игроков по большому счету все российское население.

21 апреля в модернизированную «русскую рулетку» сыграли с менеджментом крупнейшего российского издательства «Эксмо» во главе с его гендиректором Евгением Капьевым. Вообще-то, это уже второй круг. Первый закрутили год назад, в мае 2025 года, когда началось «дело издателей».

До этого уголовка в книжной сфере присутствовала в основном в виде ярко выраженных политических мотивов: преследовали «иноагентов», авторов, которые осмеливались высказывать отличную от государственной позицию.

Репрессии в политической сфере в глазах многих — явление понятное (что не значит — одобряемое). Они не вызывают удивления. Общая реакция на это такая: «Ты идешь против системы, ты стал врагом власти — не мудрено, что тебя преследуют. Это плохо, наше сочувствие на твоей стороне, но этого ведь следовало ожидать…»

Признано в РФ экстремистским движением и запрещено.

Внесены властями РФ в реестр «иноагентов».

Организации признаны властями РФ «иноагентами», ликвидированы судом, после чего последовательно признаны нежелательными и экстремистскими.

В случае «дела издателей» шок был вызван не тем, что репрессии выхлестнулись за рамки политической борьбы, и даже не тем, что его фигурантов задержали по нелепой статье о пропаганде ЛГБТ*. Люди были потрясены тем, что Уголовный кодекс начали применять в отношении тех, кто делает книги.

Сажать — за книги? Книгоиздание теперь — преступление? В такое никто не верил. До тех пор, пока суд 15 мая 2025 года отправил под домашний арест трех фигурантов уголовного дела — одного из руководителей издательств Popcorn Books и Individuum Дмитрия Протопопова, директора по продажам Павла Иванова и менеджера склада Артема Вахляева, пришлось поверить.

«Дело издателей» — абсолютно идеологическое мероприятие, как и весь комплекс борьбы с ЛГБТ, который отражает архаичное мировоззрение руководства страны (может быть, именно несовершенство и крайний примитивизм современного идеологического аппарата и привел к расплывчатости законодательства в этой сфере?)

Идеологии — по крайней мере полноценной — в России нет (государственная идеология у нас, как и цензура, запрещена Конституцией), но преследуют по идеологическим мотивам активно.

С тех пор прошел год, за который книжная сфера в России еще больше изменилась. Цензура теперь в РФ массовая, самоцензура — тоже массовая. И репрессии близки к массовым. Робкие дискуссии идут не о том, что цензура недопустима, а о том, какой формат она должна принять.

Люди хотят не снятия ограничений, а обозначения четких рамок. Собственно, именно обозначить правила игры постоянно просят представители книжной отрасли, в том числе Евгений Капьев.

Надо отметить, что он — один из немногих оставшихся крупных игроков книжного рынка в России, кто вообще осмеливался поднимать тему цензуры. Дело «Эксмо» — второй виток «издательского» — пока что выглядит бредово. Обращает на себя внимание, что силовые структуры за несколько дней так и не удосужились выпустить хотя бы формального официального комментария: освещение событий с их стороны идет только через сливы в госагентствах.

Поэтому мы знаем пока только то, что сообщают источники ТАСС и само «Эксмо». И выглядят эти сообщения очень странно.

21 апреля источники ТАСС скупо сообщили, что силовики подозревают Капьева в распространении книг «Лето в пионерском галстуке» и «О чем молчит ласточка» Елены Малисовой и Катерины Сильвановой. Эти же книги фигурировали в деле прошлого года. Ранее московской суд установил, что в тексте книг содержится «пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений», а сами романы в России запретили к распространению.

22 апреля в ТАСС вышла заметка о том, что задержанным обвинений не предъявлено, но тем не менее следователи планируют выйти в столичный суд с ходатайством об избрании фигурантам меры пресечения. Какую меру пресечения хотели просить для них следователи, осталось неясным (отмечу, что в прошлом мае следствие вело себя радикальнее: сначала требовало СИЗО, но в итоге запросило в суде домашний арест).

Предчувствия были самые скверные, но 23 апреля тот же ТАСС сообщил, что СК отпустил после допросов всех четверых под обязательство о явке. Статус их оставался «неопределенным».

Евгений Капьев. Фото: Антон Новодерёжкин / Коммерсантъ.

24 апреля агентство выпустило странное сообщение, в котором впервые фигурирует слово «взятка». Согласно этому материалу ТАСС, топ-менеджеров «Эксмо» проверяют на получение взяток «со стороны бывших сотрудников Popcorn Books (ст. 291 УК РФ) неустановленным следствием должностным лицам «Эксмо» (ст. 290 УК РФ)». Руководители издательства «пока остаются в статусе свидетелей», и следствие взяло с них обязательство о явке.

Итак, прошла неделя, но никаких релизов, никаких судов, никаких ходатайств и обвинений. Хаос творится даже со статьями УК.

За людей можно только порадоваться: это прекрасно, что они дома. Но действия следствия выглядят крайне необычно. О причинах этих непонятных и таинственных следственных движений пока что остается только гадать.

«Сегодняшние обыски и задержания — это попытка следствия оправдать свое бездействие в течение 11 месяцев после возбуждения первого уголовного дела в мае 2025 года. Силовики пытаются признать «экстремистской» законную деятельность издательства по распространению литературы. В условиях неопределенности понятия «ЛГБТ-экстремизм» это выглядит как попытка усилить цензуру на книжном рынке за счет обвинения книгоиздателей в действиях, которые априори не могут быть преступными», — заявлял юрист Максим Оленичев, сотрудничающий с «Первым отделом».

Основные версии выдвигаются следующие: первое — это передел собственности. Мол, кто-то хочет забрать «Эксмо». Лакомый кусочек, основной игрок книжного рынка, большие деньги. Такое возможно? Конечно, да! Февраль-22 вызвал в России гигантский передел рынков. «Эксмо» вполне может попасть под замес, как это произошло с издательством «Музыка», которое было национализировано и в итоге досталось фонду «Талант и успех», одним из учредителей которого является музыкант и друг Путина Сергей Ролдугин.

На втором месте — запугивание, усиление давления. Что ж, и такое может быть. У нас многое зиждется на страхе — весьма эффективный инструмент управления оказался. Ничего нового в этом тоже нет, тем более что Капьев, будучи человеком системным, все-таки свое недовольство новыми законами озвучивал.

Некоторым товарищам это могло показаться, скажем так, не «патриотичным». Еще одну версию выдвинул Александр Архангельский**, который отмечает:

«Просто верхний уровень элиты пишет книги. Страна начальников и подчиненных незаметно превратилась в страну писателей, страну ученых. Опубликоваться — нет проблемы, никто не откажет; тиражи обеспечат волшебные; но сами-то не позвонят в приемную и не попросят: умоляем, дайте напечатать! Никто не перехватывает на лету, не образует очередь. И это очень обидно. До слез».

Кстати, в его теорию отлично укладывается недавняя история с включением книги Маргариты Симоньян в лонг-лист премии «Большая книга» задним числом. Правда, дирекция премии объяснила это «крайне неприятной ошибкой».

Фото: Игорь Иванко / Коммерсантъ.

Эти версии, безусловно, имеют право на существование. Более того, они друг другу не противоречат никоим образом. Ревность «писателей» из высших управленческих сфер прекрасно сочетается с переделом собственности. Угроза такого передела — превосходный рычаг давления. Но все они являются попыткой объяснить происходящее в логике нормального человека. А этой логики может просто не быть.

По поводу происходящего у меня есть два собственных предположения. Первое — это автоматизм репрессивной машины. Мы ищем в ней смысл, а она просто